1 декабря в баре DISSIDENT современные поэты читали публике свои стихи, пока музыканты заставляли технику издавать звуки, погружая посетителей в состояние транса. Все это входило в программу так называемого «интеллигентного рейва» Eternal Poetry («вечная поэзия»).
На входе в бар образовалась огромная очередь. На улицу в странном белом комбинезоне с надписью «15 граммов счастья» вышла Варвара Рубановская, главный организатор мероприятия, московская поэтесса:
«Я ожидаю выхода на какой-то трансцендентальный уровень, выхода за пределы, на границу рационального и иррационального, чтобы все ******** (сошли с ума). В общем, жду взрыва».
Внутри громко играл нью-вейв и толпились люди. По залу бегал ребенок лет трех, с интересом разглядывал посетителей концерта, подходил к ним и бил по коленкам. Возле входа в бар курила парочка, обсуждая Шопенгауэра:»Страдание первично, поэтому мы курим плохие сигареты?» Организатор, запуская опоздавших гостей, обсуждала с гардеробщиком Набокова.
Парень с синими волосами и пирсингом, представившийся Сашей, стоял в углу, держа в руках бокал вина. «Вообще о мероприятии я узнал из группы Паши Никулина, слежу за его творчеством. Хочу услышать, как вживую он читает свои стихи. И вообще я что-то зачастил на поэтические вечера».
В 9 вечера Рубановская подошла к микрофону и крикнула : «Мы — поэты нового времени, а старые поэты зашкварились!»
Первым читал Паша Никулин, главред «moloko plus«. На шее у него большими буквами было вытатуировано BORN FREE («рожден свободным»). Первое стихотворение было посвящено отказу от всего, к чему привыкли люди: тела, голоса, семьи, этничности, гендера и даже чечевичного супа. «Ты говоришь, что отказываешься, но ты не отказываешься!» — раздался голос из зала. На одно из стихотворений Никулина ушло 20 минут, каждая строчка начиналась словом «менты». Пашу слушали, затаив дыхание.
Потом выступал Артем Коновалов. «Артем, зажги, а потом буду зажигать я!» — воскликнула Рубановская. Артем отложил в сторону микрофон и начал чуть ли не кричать. Его стихи про революцию, анархизм и современное общество публику не впечатлили. Многие потянулись из зала за остатками бесплатной еды и выпивки. После первого стихотворения кто-то крикнул: «Эшкере!». Артем сказал, что 30 минут — слишком много для поэта и замолчал. Какой-то мужчина увел его из зала со словами: «Все, наш мальчик закончил».
На сцену вышла Рубановская:
«Ну вы-то все понимаете, что сейчас будет гвоздь программы! Мы провозглашаем конец эпохи тотальной иронии постмодерна!»
Варвара пригласила всех пройти в соседний зал, чтобы посмотреть клип на ее стихотворение FATUM. Вместо клипа проектор показывал лишь синий экран. «Это постмодерн, это искусство, так задумано!» — крикнула Рубановская, вернулась на сцену и начала читать стихи. В зале заиграло техно. Мелодичный голос поэтессы накладывался на музыку, а сама Рубановская совершала странные телодвижения, то ложась на сцену и свешиваясь с нее, то раскачиваясь из стороны в сторону. Первые стихи были посвящены смерти. «Мне было 18, и мне было ***** (плохо)». К концу стихи стали жизнерадостней, а музыка — громче. Сказав, что «горечь старых ран» будет залечена, Рубановская сбежала со сцены и бросилась обнимать зрителей. «Ну че, давайте готичный клип позырим уже,» — предложила она после этого.
На этот раз проектор показал не синий экран, а черно-белый. Клип был о том, как мужчина в черном убивает Рубановскую и несет ее труп через лес. На фоне слышались строки стихотворения «о любви и смерти как фундаментальных основах бытия» (определение самой поэтессы). Клип закончился, раздались аплодисменты. Варвара представила молодого режиссера Юрия Зайцева, снявшего клип, и предложила публике посмотреть во второй раз. «Шучу, — сказала она и засмеялась, — лучше войдем в транс». Начался электронный сет от Sharkeisha. Большая часть посетителей ушла, остальные в течение получаса покачивались из стороны в сторону под электронику. Внезапно музыка оборвалась. Интеллигентный рейв подошел к концу.
На выходе я поговорила с гардеробщиком Иваном, который рассказал, что служил в Донецком ополчении. «Очень здорово, что в наше время — время компьютеров, интернета, андроидов — люди читают стихи. Я вообще поэзию люблю, особенно Серебряный век. Современную, правда, не знаю, но отношусь все равно хорошо», — сказал он.
Иван принес моё пальто, и я вышла из бара.
Автор Валерия Колмогорцева