Автор десятков научных статей по теории экономического роста и политической экономике развития, кандидат экономических наук, обладатель степени PhD в Сорбонне (Université Paris 1 Panthéon-Sorbonne) Дмитрий Веселов рассказал о том, почему одни страны бедные, а другие богатые, почему важно инвестировать в образование и почему человеческий капитал становится основным драйвером экономического развития.

Российская экономика — это административное здание

— Дмитрий Александрович, признаюсь честно, с трудом нашла ваш кабинет, в этом здании на Шаболовской довольно трудно ориентироваться. А с каким зданием вы бы сравнили российскую экономику?

— Наверное, российская экономика – это административное здание, казенное во многом. Потому что государственный сектор в нашей экономике сейчас играет большую роль. Он действует по принципу иерархии: есть начальник, есть подчиненный. И российская экономика живет во многом по этому принципу.

— И кто главный в этом административном здании? Кто всем управляет?

— Мне кажется, что современная российская экономика переходит к иерархической системе управления, то есть основные решения о развитии экономики принимаются бюрократическим аппаратом – будь то правительство или государственные компании. Такой механизм управления экономикой может быть эффективен только в определенных фазах развития. Как только экономика переходит в фазу, когда необходимо создавать новое – товары, услуги, искать новые способы повышения производительности, заполнять неизвестные ниши, — гораздо более эффективной становится другая структура. Она называется сетевой.

— В чем разница между иерархической и сетевой экономикой?

— В иерархической экономике у вас есть крупный завод. Вы можете вложить в него много денег, и он даст колоссальную отдачу. Это экономика советской индустриализации. В сетевой экономике этот ресурс уже исчерпан: Вам не нужно больше руды, но у вас есть миллион человек. И среди них есть 10% людей с идеями. И если они их реализуют, даже 1% этих идей – ваша экономика изменится. Но для того, чтобы они их реализовали, нужны институты равенства всех перед законом, защиты прав собственности, институты, которые поощряют предпринимательскую инициативу, а, значит, доступ к кредитным средствам. И самый главный, фундаментальный институт – независимая судебная система: защита прав собственности, гарантия прав и свобод.

Чтобы экономика развивалась, надо предоставлять возможность талантливым людям создавать свои компании

— Для такого перехода, насколько я понимаю, нужно много времени. Какие меры по поддержанию экономики, на ваш взгляд, необходимо принимать прямо сейчас?

— Российская экономика сейчас находится на грани стагнации. Это не связано с мировым финансовым кризисом, это, скорее, внутренний вопрос. Поэтому, мне кажется, назрели, прежде всего, реформы, направленные на уменьшение количества государственных корпораций и государственного влияния в экономике. Чтобы экономика развивалась, надо предоставлять возможность талантливым людям создавать свои компании, реализовывать свои проекты. И при этом оставаться в России. И силовая структура власти, вообще власть, должна завоевать доверие предпринимателей. Средства бюджета, которые сейчас распыляются государственными корпорациями, государственными структурами на самые разные цели, должны стать инвестициями в человека, то есть в образование, здравоохранение и социальную политику.

— Экономическая модель (тема вашей диссертации в Сорбонне) может подсказать, куда двигаться дальше?

— Моя модель не была предназначена для выработки конкретных мер экономической политики. Она нужна, чтобы усилить наше понимание того, почему одни страны богатые, а другие – бедные. То есть понимание влияния различных групп интересов на результаты экономической жизни страны. В частности, в моей модели я постарался ответить на вопрос: «При каких условиях общество может поддержать реформы, направленные на усиление свободы предпринимательства, усиление конкуренции, уменьшение монополии экономики, создание равных условий для всех перед законом?»

— Как вы ответили на этот вопрос?

— Получилось два варианта ответа. Первый: когда есть стимул или интерес к коалиции между элитами. Элиты – политические деятели, владельцы предприятий и т. д. – заинтересованы в уменьшении конкуренции. Они получают выгоду от существующих активов, им не имеет смысла конкурировать. При этом средний класс, или квалифицированная рабочая сила, в эту коалицию, как вы понимаете, не входит. И в этом смысле коалиция большинства выбирает закрытые институты. Это как раз связано с иерархической структурой, о которой мы с вами говорили. С доминированием государства. С доступом только определенных лиц к экономической деятельности. Другой вариант, когда мы выходим на реформы, поощряющие экономическое развитие. Для того чтобы реализовать этот вариант, есть несколько возможностей. Первая – повышение общего уровня образования, то есть акцент на человеческом капитале как на двигателе экономического развития. Если большая часть общества будет иметь доступ к качественному образованию, она же должна создать спрос на институты открытого доступа – равенства всех перед законом, доступности кредитов для развития бизнеса, открытой правовой системы. Второй момент – это снижение неравенства в доходах. Третий – открытие новых возможностей для роста. Эти три фактора могут изменить политическое равновесие.

Когда мы говорим о человеческом капитале, то важно понимать, что каждый человек – единичка

— В одном из своих интервью вы сказали: «Весь мой научный путь связан с вопросом «Почему?» и попыткой найти ответ на него». Ответы на какие «почему» вы ищете сейчас?

— Конкретно сейчас мы разрабатываем любопытный проект, связанный с динамикой неравенства в современном обществе. Есть такая теория, почему социальный конфликт, который существовал в индустриальном обществе, сошел на нет. Точнее, конфликтов было два. Один – между капиталистами и работниками. Второй – между капиталистами и землевладельцами. История заключается в том, что есть два абсолютно разных драйвера экономического развития. Первый драйвер – это физический капитал. Это крупные заводы, здания, оборудование, машины, инфраструктура. Когда мы говорим о физическом капитале, мы понимаем, что необходима концентрация ресурсов. Нужно вкладывать значительные средства, чтобы этот капитал создавать. То есть высокий уровень неравенства здесь поощряет развитие. Но если мы посмотрим на современное общество, часто возникает ситуация, когда новые идеи или проекты связаны не столько с инвестициями в мощности, сколько с наличием группы заинтересованных талантливых людей, которые решили сделать что-то новое в этой цивилизации. То есть появляются целые отрасли и силы, которые ориентируются на второй драйвер развития – человеческий капитал: образование, квалификацию, таланты людей. Когда мы говорим о человеческом капитале, то важно понимать, что люди, каждый человек – единичка. И нужно вложить в каждого человека. Получается, наоборот, нам нужно, чтобы ресурсы были распределены равномерно между людьми, чтобы каждый мог достичь лучшего. Если общество переходит к отраслям, которые сфокусированы на человеческом капитале, то оно меняет свою структуру. Мы рассматриваем, почему одни общества это сделали, а другие нет.

— Вы – исследователь, который делает прогнозы на десятки лет вперед. Что бы вы спросили у экономистов, которые будут жить лет через 50 и воочию увидят, сбудутся эти прогнозы или нет?

— Мне было бы интересно узнать у них, как изменилась экономическая теория, поскольку экономическая теория очень резко, можно сказать, революционно меняется в последние десятилетия. Экономика интересна тем, что она качественно меняет свое состояние. И в этом смысле делать долгосрочные предсказания очень сложно. Поэтому теория роста, которой я занимаюсь, призвана объяснить то, что мы видим сегодня. Объяснить это в контексте всей мировой истории – очень любопытная задача.