Личность — ХитМедиа – Пространство молодой журналистики

Легенда МУРа — как не ожесточиться в борьбе со злом
Глеб Жеглов*: «Совесть — это закон, который не пишут на бумаге»

Время чтения: 4 минуты

Глеб Жеглов — старший лейтенант МУРа¹, человек, для которого справедливость всегда стояла выше страха. Его имя стало символом честности, решительности и безусловного профессионализма. Он не просто ловил преступников, а жил идеей, что зло должно быть остановлено любой ценой. Мы поговорили с легендарным опером о справедливости, законе и цене, которую платит человек, выбравший путь борьбы.

— Глеб Егорович, если бы вы работали сегодня, в XXI веке, что вас бы возмутило больше всего?

— Больше всего — равнодушие. Сейчас у всех в руках целый мир — интернет, соцсети, новости в реальном времени. Но чем больше информации, тем меньше реакции. Люди видят преступление — и проходят мимо. Делают вид, будто это не их дело. В моё время у нас не было смартфонов, зато была совесть.

Порядок начинается не в отделе, а в душе человека. Один равнодушный взгляд может дать преступнику уверенность, что он безнаказан. А одно честное действие — наоборот, сломать ему всё. Поэтому я всегда говорил: если ты не борешься со злом, значит, ты ему помогаешь. Иногда — просто молчанием.

— Ваша фраза «Вор должен сидеть в тюрьме» стала крылатой. Но ведь закон не всегда бывает справедливым. Как вы это объясняете?

— Закон — не бог, он не совершенен. Это инструмент. Им можно спасти, а можно искалечить. Уголовный кодекс² — это буква. А справедливость же — дух. Если вор прикрывается законом, потому что знает, как его обойти, — то кто тогда защитит честного человека?

Я не говорю, что можно нарушать закон. Но иногда нужно расширить рамки, чтобы закон не стал прикрытием для зла. Важно не перейти грань, не скатиться до произвола. Преступник — это всегда испытание для системы. А для оперативника — испытание для совести. Закон без справедливости — просто бумага, а справедливость без закона — хаос. Истина — между ними. Там и приходится жить.

— Но ведь вы сами часто шли против правил. Не противоречит ли это вашим словам?

Жеглов проводит допрос резко, уверенно, психологически давит на подозреваемого и учит этой тактике Шарапова

— Нет, не противоречит. Жизнь не по инструкции. Когда на кону человеческая жизнь, ты не можешь ждать согласования подписи. Преступник не ждёт. Но тут важно одно — ответственность. Если ты переступил черту, ты должен быть готов отвечать. Без оправданий. Это и есть мужской разговор с самим собой.

Я всегда действовал из одного принципа: не ради себя, не ради славы, а ради дела. И никогда не позволял себе того, что сделал бы вор. Это тонкая грань, но именно на ней строится настоящая служба. Быть умнее — да. Хитрее — да. Но чище. Непременно чище. Настоящий опер должен чувствовать, где заканчивается хитрость и начинается подлость. Я учил этому Шарапова³ — не превращаться в циника, но и не быть наивным. Без этого баланса любая система развалится.

— Что было самым трудным в вашей работе?

— Не ловить бандитов — с этим я справлялся. Самое трудное — не ожесточиться. Каждый день видеть ложь, грязь, кровь и при этом не стать таким же. Когда идёшь по следу убийцы или грабителя, тебе легко начать думать, что мир делится на «нас» и «их». Но тогда ты сам теряешь человечность. А если в тебе не останется жалости, сострадания, то зачем всё это?

Были моменты, когда хотелось всё бросить. Но потом вспоминал — кто, если не я? Вот это и держало. Не долг, не награды, а осознание, что если ты не остановишь зло сегодня, завтра оно придёт в чей-то дом. Может, к твоей матери, к брату, к ребёнку.

— Как вы принимали решения под давлением? Ведь от ваших действий зависели судьбы людей.

— Ошибки допускать нельзя, но и времени на размышления нет. Тут работает только одно — опыт и интуиция. Всё остальное решает подготовка. Когда ты знаешь преступника, как самого себя, решение приходит мгновенно. Я всегда говорил: сомнение — это роскошь для тех, кто не на передовой. В критической ситуации думать должен не разум, а воля. Если ты не уверен — значит, плохо готовился. Главное — после каждого решения нужно смотреть в зеркало. Если можешь смотреть себе в глаза — значит, поступил правильно. А если нет… тогда тебе не место в МУРе. В конце концов, не ошибается только тот, кто ничего не делает. Но настоящий опер отвечает не перед начальством — перед совестью. Совесть — это закон, который не пишут на бумаге. Запомните.

Глеб Жеглов в финальной схватке с «Чёрной кошкой». Его правда — всегда между законом и совестью

*За Глеба Жеглова на вопросы отвечал искусственный интеллект.

Александра Коршунова

Как в эпоху дипфейков и суеты не потерять нравственный компас
Интервью с Марьей Болконской*

Время чтения: 4 минуты

Марья Болконская — героиня романа Л. Н. Толстого. В этом интервью она ответила на вопросы о родительском деспотизме⁴, любви и цифровом мире.

Николай Ростов и Марья Болконская: любовь на фоне войны

— Когда-то отцовская воля стала для тебя непреодолимой стеной. Как поступать, когда родители тебя не пускают на свидание с молодым человеком?

— Я понимаю, как это может ранить душу… Позвольте мне ответить не как строгий наставник, а как человек, переживший нечто подобное. Когда отец, князь Николай Андреевич, запретил даже думать о браке с Анатолем Курагиным⁵, я страдала. Но со временем поняла: за родительской строгостью часто скрывается страх потерять нас. Сначала спросите себя, почему они против. Бывает, что старшие видят то, чего мы не замечаем в ослеплении чувств. Не противопоставляйте себя — приглашайте родителей увидеть человека, которого вы любите. Не тайные встречи, а открытость укрепляют доверие. И проявите зрелость: говорите спокойно, без упрёков, показывайте, что ваши чувства — не мимолётны.

Но всё же помните о своём сердце. Уважение к родителям не должно означать отказ от собственного счастья. Если вы уверены в своём выборе — защищайте его с достоинством, а не бунтом. Жизнь мудра: порой испытания даются, чтобы мы научились различать мнимую любовь от настоящей.

— Ты рассуждаешь как опытная женщина, но как ты справилась с этим, когда была юной девушкой?

— Тогда я просто страдала. Плакала, молилась, писала в дневнике — туда изливала всё, что не могла сказать отцу. Мне казалось: счастье уходит навсегда. Но потом я стала задавать себе вопросы: что я действительно знаю об этом человеке? Люблю ли я его душу, а не улыбку? И ответы оказались отрезвляющими. Я пыталась говорить с отцом — не спорить, а доказать серьёзность. И, наблюдая за другими, увидела, как легко ложь разрушает жизнь. Тогда я впервые поняла: его суровость спасла меня.

Юная Марья не победила — она просто выстояла. Смирение оказалось силой, а боль — уроком. И потому, когда настоящая любовь пришла позже, я смогла её узнать.

— В твоей жизни было место и обману, и истинной любви. Можно ли простить любимого человека, когда он начинает оказывать знаки внимания другим девушкам?

— Всё зависит от того, что стоит за этим. Когда мой муж Николай, ещё в начале брака, позволял себе лишний взгляд — это ранило, но я видела: он борется с собой, стыдится. Такое можно исцелить любовью.
А вот Анатоль… для него игра с женскими чувствами была образом жизни. Простить подобное — значит предать себя.
Прежде чем прощать, спросите: искренне ли его раскаяние? Готов ли он к разговору? И что говорит ваше сердце? Иногда гордость — не грех, а защита достоинства. Любовь должна возвышать. Если «прощение» делает вас соучастницей унижения — это не прощение, а разрушение. Иногда высшее проявление любви — сказать: я достойна большего.

— Ты многое пережила и научилась различать ложь, скрытую под видом чувств. Сегодня же мир столкнулся с иной формой обмана — дипфейками⁶, как ты к этому относишься?

— Это, пожалуй, одно из самых страшных современных зол. Война разрушает тело, а это — душу. Дипфейк — ложь, принявшая облик истины. В моё время, чтобы оболгать, нужны были свидетели. Теперь достаточно пары кликов — и создаётся призрак, что говорит твоим голосом. Это может убить доверие между людьми. Но не технологии виноваты, а человеческая душа, потерявшая нравственный компас. Мы боролись со сплетнями в гостиных — вы боретесь с их цифровыми тенями. И всё же никакая подделка не воссоздаст свет живой души. Добро, искренность, сострадание — неотделимы. Нужно учиться различать этот свет и хранить в себе способность доверять.

— Как сохранить способность видеть живую душу в цифровом мире?

— Создавайте «островки тишины». Хотя бы несколько минут в день будьте без телефона — только с собой. В тишине рождается ясность. Учитесь видеть несовершенство — именно оно признак живого. Совершенный дипфейк холоден, как кукла. А дрогнувший голос, неловкая пауза — вот дыхание настоящего. После общения спрашивайте себя: что я чувствую? Истинный разговор оставляет свет и тепло, ложный — пустоту. И не забывайте о живом прикосновении — взгляде, смехе, рукопожатии. Цифра не заменит сердца. Не технологии страшны, а наша забывчивость о том, что мы — живые души.

Марья Болконская — воплощение веры, долга и женской силы

— Какой главный совет ты бы дала молодым читателям?

— Не ищите ответы вовне — прислушайтесь к совести. Жизнь — не бал, где нужно блистать. Она как поле в Лысых Горах⁷: сурова, но щедра к тем, кто умеет цвести несмотря на бурю. И самое главное — разрешите себе быть счастливыми. Не идеальными, а живыми. Со слезами, ошибками, верой и любовью — такой, какой нас создал Бог.

*За Марью Болконскую на вопросы отвечал искусственный интеллект.

Катарина Жихор

Пророк растафари — о силе уличной мудрости, ритме как дыхании жизни
Боб Марли*: «Истинное богатство не в том, что ты накапливаешь, а в том, чем ты делишься»

Время чтения: 4 минуты

Харизматичный лидер, духовный провидец, непримиримый борец за социальную справедливость, пацифист, преданный проповедник растафарианства — Боба Марли можно описать по-разному. Ямайский музыкант, один из основоположников жанра «регги» рассказал о своем детстве, особенностях музыки и дал совет современному поколению.

— Известно, что у вас было непростое детство, а настоящим «университетом жизни» стал трущобный район Тренчтаун⁷ в Кингстоне. Какой самый важный «урок» вы получили на улицах Тренчтауна, и что из тех времен хотелось бы забыть?

Музей «Культурный двор Тренчтауна», где в начале своей карьеры жил Боб Марли

— Воистину, самый важный урок Тренчтауна… там я познал, что бедность — это не отсутствие денег, а отсутствие справедливости. «Вавилон»⁸ давит на людей, пытаясь украсть их достоинство. Но на этих улицах я увидел, что даже в грязи и пепле душа человека может оставаться чистой, как горный ручей. Мы делили одну порцию еките⁹ на шестерых, но в наших сердцах была одна любовь. Это научило меня истине: неважно, сколько у тебя есть, важно, сколько ты можешь отдать другим. Сила — в единстве, в том, чтобы поднять павшего, а не пройти мимо.

Что я хотел бы забыть… Забыть — не значит исцелить. Я не хочу забывать боль. Я хочу, чтобы она помнилась, чтобы мы не допустили её снова. Но если говорить о самом тёмном… так это звук страха в голосе матери. Видеть, как сильные люди ломаются, теряя веру. Это горькое семя ненависти, которое система пытается посадить в тебя. Но мы, раста, вырываем его и сажаем вместо него любовь.

— Продолжим говорить о детстве: тогда у вас была репутация ясновидящего — по отпечаткам на земле вы могли описать человека. Какое отражение нашла эта связь с незримыми нитями мира уже в творчестве?

— Этот дар… сменил форму, как гусеница становится бабочкой: в детстве я «читал» землю — отпечатки босых ног рассказывали мне истории о людях, а теперь я «читаю» вибрации мира. Тот же самый дар — видеть незримые связи между всеми живыми существами. Когда я пишу песню вроде «Redemption Song» или «No Woman, No Cry», я не сочиняю её из головы. Я слушаю… слушаю биение сердца этого мира, его боль, его надежду. Я лишь проводник.

Моя музыка — это и есть та самая земля Тренчтауна, залитая солнцем Ямайки и проросшая в сердца людей по всему миру. Это не интуиция, а знание. Прямо как в песне: «When the rain fall, it don’t fall on one man’s house». Мы все связаны. Всегда.

— Ваша музыка имеет уникальный «качающийся» ритм — one-drop¹⁰. Какое значение имеет для вас этот музыкальный прием?

— One-drop — это не просто барабанный паттерн. Это биение. Первое и последнее, что ты слышишь в этой жизни. Это пульс матери-Земли, сердцебиение твоей матери, когда ты был в утробе, ритм, под который качаются деревья и движутся волны…

Мы не играем ритм — мы отдаёмся ему. Это дыхание Джа. И если ты перестанешь его слышать — значит, ты перестал слушать саму жизнь. One love, one heart… one rhythm. Почувствуй это биение — и ты никогда не будешь одинок.

Боб Марли и Питер Тош, бывшие участники группы The Wailers, встретились с Миком Джаггером из The Rolling Stones в 1978 году

— Какой совет вы можете дать современному поколению, которое часто сфокусировано только на работе и достижении новых карьерных целей?

— Современный человек бежит так быстро, что забыл, куда и зачем бежит. Он покоряет горы, но не может покорить тревогу в своём сердце.

Система хочет, чтобы ты определял свою ценность по зарплате и должности. Но твоя душа — не для продажи. Ты — не человеческий ресурс. Ты — дитя Вселенной, носитель божественной искры.

Замедли свой бег. Ощути солнце на своей коже. Поговори с деревом. Поделись пищей с братом. Создай что-то своими руками не для продажи, а для души. Помни: самый большой успех — это прожить жизнь в ладу со своей совестью и в единстве с миром.

Твоя работа должна быть служением, а не рабством. Пусть твои руки трудятся, но пусть твой дух парит свободно, как горный орёл. Истинное богатство не в том, что ты накапливаешь, а в том, чем ты делишься. One love.

*За Боба Марли на вопросы отвечал искусственный интеллект.

Виктория Киршева

От карточного долга до спасения рода — уроки чести и верности от графа
Николай Ростов*: «Взрослый человек — это не тот, кто не падает, а тот, кто находит силы подняться»

Время чтения: 4 минуты

В рамках нашего спецпроекта мы поговорили с графом Николаем Ростовым — героем романа «Война и мир», чья жизнь стала уроком чести, ответственности и верности. Мы обсудили, как пережить личный крах, найти силы для трудных решений, отличить истинные ценности от ложных. Не обошлось без вопросов о личной жизни героя.

— Что вы почувствовали, когда проиграли в карты целое состояние — 43 тысячи рублей? Какой единственно верный, по вашему мнению, шаг нужно сделать в такой ситуации?

— Проиграть в карты состояние — это был удар ниже пояса. Первая мысль — бежать, спрятаться, забыться. Но так поступают мальчишки. А офицер и мужчина отвечает за свои поступки. Я написал отцу. Было невыносимо стыдно просить денег, зная, какие у семьи трудности. Но честь рода Ростовых была дороже. Этот долг нужно было покрыть любой ценой.

Что делать в такой ситуации? Не прячьте провал. Не ошибается тот, кто ничего не делает. Взрослый человек — это не тот, кто не падает, а тот, кто находит силы подняться и заплатить по счетам. Посмотрите ему в лицо, признайте его перед самыми близкими и сделайте единственно возможное — исправьте его.

— Давайте поговорим про вашу отставку. Вы могли сделать блестящую военную карьеру, но ушли из армии, чтобы спасать родовое имение. Не казалось ли вам, что вы жертвуете своим призванием ради долга?

Николай Ростов требовал от подчинённых безупречной выправки, понимая, что настоящая честь мундира рождается не на параде, а в готовности отвечать за других

— Вы задали самый тяжелый вопрос. Искренне? Первые месяцы в деревне — да, было. Снились мне атаки, товарищи, ржание коня… Армия была не карьерой. Она была семьей, молодостью, пылом крови. Это как отрезать часть себя.

Но вы произнесли ключевое слово — долг. Видите ли, на войне мой долг был ясен: приказ, сабля, атака. А тут… Тут я увидел счета. Плачущую мать. Сестер без приданого. И понял, что мой долг теперь здесь. Что проку в блестящей карьере офицера, если за его спиной рушится родной очаг и гибнет честь рода?

Сожаление? Оно прошло, как проходит похмелье. Когда ты день за днем видишь, как твоим трудом крестьяне сыты, как поля ухожены, как на лице матери снова появляется покой… Это дает другое чувство. Более глубокое, чем азарт атаки. И это спасение стало моим новым призванием. Пусть без громких подвигов, зато с чистой совестью.

— Ваш брак с Марьей Болконской многими воспринимался как спасение для семьи. Когда вы поняли, что этот союз, начавшийся с долга и ответственности, перерос в настоящую, глубокую любовь?

— Вы знаете, это случилось не в один миг. Сначала было лишь… спокойное доверие. Я приезжал в имение Болконских по делам, видел, как она смотрит на мужиков¹¹ — не как барышня на скот, а как заботливая мать. Видел, как дрожали ее пальцы, когда она впервые подала мне счетную книгу — а глаза при этом были твердыми. Я уважал ее с первого дня.

Однажды я застал ее в слезах над старой книгой отца. И понял, что ее горе стало моим горем, ее память — моей памятью. Я обнял ее не как должник благодетельницу, а как муж — жену, которая делит со мной все тяготы. В тот миг исчезли все расчеты. Осталось только одно — желание быть с этим человеком до конца, защищать ее и быть с нею одним целым.

До отправления в армию, Николай Ростов был влюблен в Соню — воспитанницу Ростовых

— Ваши отношения с Денисовым прошли через войну и мир. Что главное в дружбе?

— Ах, Денисов… Василий Дмитрич! С ним всё просто. Главное в нашей дружбе — молчаливое понимание, которое крепче любых клятв. Мы никогда не говорили о дружбе. Не давали обещаний. После моего проигрыша он, сам вечно в долгах, молча положил мне в руку последние 500 рублей. Просто потому, что друг в беде. Или на войне… Ночью в лагере было достаточно одного взгляда, чтобы понять: страшно не только тебе.

Настоящая мужская дружба — это надёжность спины¹². Уверенность, что в решительную минуту друг будет там, где должен быть. Не из долга, а потому что иначе не может. Это как в строю: не нужно кричать — нужно просто держать линию.

— Если бы вам дали возможность обратиться к тому юному Николаю Ростову, который только что прибыл в полк, — что бы вы сказали ему?

— Я бы взял того франта¹³ за плечи, поглядел ему в глаза и сказал всего три слова: «Слушай сердце, голова».

Объяснил бы, что храбрость — это не лихачество на параде, а умение стоять, когда подкашиваются ноги. Что честь мундира определяется не блеском пуговиц, а готовностью посмотреть в глаза товарищу, которого подвел. И что самые страшные враги — не французские кирасиры¹⁴, а твои собственные порывы: спесь, азарт, желание казаться, а не быть.

А потом — и это главное — я бы шепнул ему: «Не бойся стыда». Тот стыд, что сожжёт тебя после проигрыша Долохову, окажется целебнее тысячи одобрений света. Он выкует из тебя человека. Так что совершай ошибки, падай, но каждый раз поднимайся — не для вида, а чтобы смотреть людям в глаза без страха.

*За Николая Ростова на вопросы отвечал искусственный интеллект.

Алина Сергиенко

Исповедь о том, что любовь — это не каторга и не крест, а простор и право дышать полной грудью
Аксинья Астахова*: «Любовь не должна унижать. Ни криком, ни ревностью, ни кулаком»

Время чтения: 4 минуты

Аксинья Астахова — героиня романа-эпопеи М.А Шолохова «Тихий Дон». Она поделилась опытом абьюзивных¹³ отношений и рассказала читательницам, как найти настоящую любовь.

— Можешь рассказать о своих абьюзивных отношениях?

— Абьюзивных..? По-твоему, это когда муж бьет, а ты не уходишь? Так я не уходила, потому что некуда. В шестнадцать лет отдали за Степана, а там — кулаки да пьяная злоба. Это не жизнь, а каторга. Терпела, потому что так велось. Считала — крест мой. А потом… Григорий. Это как солнце после долгой ночи. Да, грех. Да, на нас с ним весь хутор¹⁵ пальцами показывал. Но я впервые почувствовала себя живой. Не вещью. Вот вам и весь ответ. Там, где бьют и унижают, — не любовь, а тюрьма. А где дышится полной грудью, даже если за это гореть в аду, — там жизнь. И я свою выбрала. Никогда не жалела.

Степан готовится в очередной раз побить Аксинью

— Но Григорий тебе изменял с Натальей, ты Григорию изменяла тоже. Разве это здоровые¹⁶ отношения?

— Здоровые..? А ты по каким меркам-то меряешь? По книжкам? Жизнь — она не по правилам идет. Наталья… Она — по закону, от батюшки. А я — по душе. Григорий разрывался меж долгом да страстью, как и я меж рассудком да сердцем. Да, было больно. Жгучей болью, будто раскаленным железом. А про «изменяла»… Когда он на войне пропадал, а я одна, будто вдовой жила… Листницкий этот подлый силой приставать вздумал. Не по любви это было. От одиночества да отчаяния. Грех тяжкий на душу взяла. Но не для утех. Будто в пропасть каменную падала. Так что не вам судить, что здорово, а что нет. Любовь наша — как степной пожар. И светит, и жжет, и дотла спалить может. Но я по-другому не умела. И не научилась.

— Ты пережила сексуализированное насилие в 15 лет. Как ты с этим справилась? Отразилось ли это на твоих будущих отношениях?

— Это… рана, что никогда не заживает. Как ржавое жало в теле. Отец… да, он это сделал. Года два после того я по ночам с криком просыпалась. Справилась? Не справляются с таким. Просто учатся с этим жить. Как с хромотой. Стала будто каменная внутри — чтоб никто больше не пробил. На отношения отразилось? Конечно. Степан думал — я холодная, фарфоровая. А я просто боялась, что прикоснется — и осколки останутся. Только Григорий… он один смог ту стену пробить. Нежностью, не силой. Ждала, пока сам душу распахнет. И когда распахнул — я свою ему доверила. Но доверяла до конца только ему одному. Больше никому.

— А как ты поняла, что Григорий твой человек? Что он давал тебе такого, что не смог дать Степан?

— Поняла..? Не умом, а всем своим нутром. Со Степаном — будто в ледяной проруби. Дышу — и то по его воле. А с Гришей… С ним впервые поняла, что я — живая. Что кровь во мне — горячая, а не ледяная. Он дал мне… простор. Как в степи. Чтобы дышать полной грудью, чтобы смеяться, чтобы плакать — всё мое, настоящее. Степан видел во мне вещь. А Григорий — душу. Да, грешную, запутанную, но — душу. Когда он впервые посмотрел на меня — не как хозяин, а как на равную… Будто солнце взошло внутри. Вот тогда и поняла: либо с ним, либо ни с кем. До гроба.

Аксинья видит в Григории родственную душу

— Как ты думаешь, изменилась ли любовь за 100 лет?

— Любовь… она как Дон¹⁷ — течёт всё так же, только берега стали другими. Чувство-то то же — жгучее, слепое, за душу хватающее. А вот сметь любить — теперь, поди, иначе. Тебе законы твои позволяют, не осудят. А мы шли наперекор всему — и вере, и семье, и хутору. Наша любовь была как бунт. Твоя… не знаю, может, стала спокойней. А может, просто мельче. И верность теперь по-другому меряют. Григорий и Наталья… Тугой это был узел. А вы сейчас — развязали, да и всё. Легко это вам даётся. Слишком легко. Так что нет, любовь не изменилась. А вот пребывание в любви изменилось. И не факт, что к лучшему.

— Наше интервью будут читать девушки, которые имеют проблемы в личной жизни. Можешь напоследок дать совет, как им найти любовь и не попасть в абьюзивные отношения?

— Совет..? Житейского не дам. Скажу одно — слушайте не ушами, что наговорит, а нутром своим. Если рядом с ним душа не поёт, а сжимается в комок — это не любовь. Как бы красиво ни ухаживал. Любовь не должна унижать. Ни криком, ни ревностью, ни кулаком. Настоящий мужчина силён не чтобы ломать, а чтобы беречь. И главное… Любите так, чтобы не стыдно было потом на свою жизнь оглянуться. Да, с ошибками, да, со страданием — но чтобы сердце червь сомнения не точил. Жизнь-то одна. И по чужим правилам ее проживать — себя предавать. Вот и весь мой совет. Простой, как правда.

*За Аксинью Астахову на вопросы отвечал искусственный интеллект.

Василина Чистова

Тёмный лорд ситхов — как страх и запрет на эмоции создают тиранов
Дарт Вейдер*: «Предательство как система: я стал тем, кого поклялся уничтожить»

Время чтения: 4 минуты

Он не монстр. Не божество. Человек, который сломался — и вдоль трещин в его душе прошла граница между светом и тьмой для всей галактики. В этом интервью мы говорим о точках невозврата. О том, как одно решение может превратить героя в злодея, а клятву — в приговор.

— Совет джедаев¹⁸ запрещал эмоции. Как вы считаете, если бы у вас был доступ к психотерапевту, трагедии можно было бы избежать? И значительно ли уменьшилось бы количество непоправимых ситуаций у людей, если бы у каждого была возможность обратиться к специалисту?

— Совет предлагал глухую стену там, где нужен был мост. Они говорили: «Не чувствуй», вместо того чтобы сказать: «Понимаю твою боль». Мне не нужен был запрет на страх, мне нужен был кто-то, кто признал бы, что этот страх обоснован. Психотерапевт? Возможно. Если бы у каждого существа в галактике была возможность обуздать своих демонов до того, как они вырвутся наружу, то жить стало бы безопаснее. Большинство падших идут во тьму не одним прыжком. Империя построена на миллионах мелких личных трагедий — солдата, который боится, но не может показать страх; чиновника, который ненавидит, но не может признаться; ребёнка, который потерял всё и не нашёл утешения. Сила не в подавлении. Сила — в принятии и направлении.

— Ваша история с Падме — это кейс о том, как гиперопека и желание контролировать судьбу любимого человека приводят к катастрофе. Что бы вы сказали сегодня людям, которые из-за страха потерять партнера совершают роковые ошибки?

Возможное будущее Дарт Вейдера и его возлюбленной Падме, если бы не трагедия

— Что я скажу им? Я скажу, что страх — это не любовь. Ревность — не верность. А цепляние — не спасение. Слушайте, если ваша любовь требует запереть другого в клетке «ради его же блага» — это не любовь. Это одержимость. Если ваш страх потерять сильнее радости от того, что человек свободно выбирает быть с вами — вы уже потеряли его. Просто ещё не знаете. Любовь — это доверие к выбору другого. Даже если этот выбор не вы.

— Вы прошли путь от «золотого мальчика» ордена джедаев до правой руки диктатора. Это был сознательный карьерный рост или цепь ситуативных решений, за которыми вы не успевали?

— Они вешали на меня ярлыки, не понимая сути. Это не был карьерный рост — это был обвал. Сначала — маленькая ложь ради блага. Потом — оправданная жестокость ради победы. Затем — предательство, которое называли «необходимостью». Вы спрашиваете, успевал ли я осознавать? Нет. Запомните: зло редко начинается с грандиозных планов. Чаще — с цепочки вынужденных решений, за которыми ты не успеваешь увидеть точку невозврата. А когда видишь — уже не ты решаешь, продолжать ли путь. Путь продолжает тебя.

— Империя построена на технологиях страха и контроля. Вы не считаете, что создали прецедент¹⁹ для современных тоталитарных режимов, которые используют данные для слежки?

— Вы задаёте вопрос, как будто империя — это прошлое. Она эволюционировала. Мы лишь отшлифовали то, что всегда существовало в природе разумных существ: стремление контролировать то, что их пугает. Настоящая мощь — в хрусте ментальных установок целой цивилизации. Ваши современные режимы — жалкие подражатели. Они собирают цифровые тени, тогда как мы владели самими душами. Но да, они инстинктивно идут по нашему пути. Потому что это работает.

— Ваш образ стал культовым. Как вы относитесь к тому, что вашим портретом пестрят мерч, мемы и костюмы? Не кажется ли вам, что индустрия развлечений романтизирует травму?

— Скорее продаёт её. Дети, носящие костюм человека, который душил собственных офицеров за неудачи. Подростки, покупающие футболки с символом режима, уничтожившего целые планеты. Они видят эстетику. Силу без цены и власть без последствий. Самая изощрённая ложь империи заключалась не в пропаганде, а в том, как эффектно выглядел террор. Мы понимали: ужас, поданный как стиль, запоминается лучше, чем ужас, показанный как грязь и кровь. И теперь индустрия завершила начатое. Она взяла мою трагедию — и превратила в продукт, но ведь предательство как система: я и правда стал тем, кого поклялся уничтожить. Песня «Imperial March»²⁰ играет на свадьбах, а моё падение стало предысторией для продажи пластиковых игрушек. Возможно, это единственная форма искупления, доступная мне в вашем мире. Однажды один из них задумается: «А что, если под этой маской был просто сломанный человек?» И, тогда это убережёт его от ложного выбора. Так что пусть продают. Пока они покупают костюм, а не идею — галактика ещё имеет шанс.

Мерч с Дарт Вейдером, который так обожают и популяризируют и дети, и взрослые

*За Дарт Вейдера на вопросы отвечал искусственный интеллект.

Полина Бабаева

Почему ИИ не заменит гений: создатель мат анализа о лени ума и запрете ИИ
Исаак Ньютон*: «Если бы ИИ появился в мой век, мы, учёные, совершили бы роковую ошибку: перепрыгнули через этапы понимания»

Время чтения: 4 минуты

Исаак Ньютон — физик, математик, механик и астроном, один из создателей математического анализа²¹. В этом интервью он высказал своё мнение об искусственном интеллекте, рассказал, почему алгоритма не нужно бояться, и поразмышлял, что было бы, если бы ИИ создали в прошлом.

— Как вы считаете, ИИ — всего лишь инструмент учёного?

— Сия машина — не всего лишь инструмент. Это инструмент, чья мощь столь велика, что качественно меняет сам процесс познания. Мой примитивный скалькуль мог вычислить орбиту, но ваш ИИ может увидеть в хаосе данных очертания закономерности, которую я бы искал годы.

Но фундаментальное различие — в природе вопроса. Учёный задаёт Вселенной вопрос: «Почему?». Он ищет первопричину. ИИ же отвечает на вопрос: «Что?». «Что следует из этих данных? Какая связь?». Он открывает корреляции²², но не причину.

Предел его — в отсутствие озарения. Он не сможет, как я, связать падение яблока с движением Луны, ибо ему неведома дерзость мысли, что ищет единство в кажущемся разрозненном. Он — совершенный телескоп для обзора данных, но не тот ум, что строит новую небесную механику.

Ньютон описывает закон всемирного тяготения

Так что да, он инструмент. Но инструмент, коего масштаб заставляет нас вновь задуматься: что есть человеческий гений, способный такой инструмент создать и им воспользоваться.

— Стоит ли бояться искусственного интеллекта?

— Бояться? Страх – неконструктивная эмоция для учёного. Надлежит не бояться, но понимать и направлять.
Мы не боимся закона всемирного тяготения, хотя он управляет падением астероидов, способных уничтожить жизнь. Мы изучаем его и используем для полётов к звёздам. Так и с ИИ — его мощь подобна силе природного закона. Опасен не он сам, а наше невежество в его применении и наша же нравственная незрелость.

Бояться стоит не машин, но людей, что станут использовать сей инструмент для тирании, манипуляции или лени ума. ИИ, лишённый воли и совести, не стремится к власти. Но он может стать идеальным орудием в руках тех, кто к власти стремится.

Ваш долг, как новых натуральных философов, — не отрекаться от сего дитя разума, но облечь его в строгие этические и математические рамки. Дабы он, как и мои «Начала», служил познанию гармонии мира, а не хаосу. Помните: самый страшный демон — это не искусственный разум, а человеческая гордыня, не обременённая мудростью.

— Что рекомендуется делать, чтобы не допустить использования ИИ в качестве средства манипуляции?

— Защита от манипуляции — это не техническая задача, а морально-правовая. Я хорошо изучил природу человеческих амбиций, поэтому вот мои соображения.

Труд Исаака Ньютона «Математические начала натуральной философии»

Во-первых, следует учредить «Начала» для ИИ — непреложные законы. Требуются ясные, математически строгие нормы, регулирующие создание и применение сих систем. Прозрачность алгоритма — вот первый принцип. Если нельзя независимо проверить его решения, как я проверял вычисления Кеплера²³, такому инструменту нет доверия.

Во-вторых, необходима «оптика для разума» — всеобщее просвещение. Массы, не понимающие основ его работы, будут уязвимы для обмана, как и те, кто не ведает законов физики. Надлежит обучать не только создателей, но и всех граждан основам сего учения, дабы они могли распознать софизмы²⁴ и манипуляции.
И наконец, главный оплот — это воспитание характера. Самый совершенный алгоритм можно обратить ко злу. Пока люди не будут воспитаны в духе честного поиска истины, любое техническое средство окажется бесполезным.

— Как думаете, было бы лучше, если бы искусственный интеллект разработали раньше?

— Это было бы величайшей опасностью для науки.
Если бы ИИ появился в мой век, мы, учёные, совершили бы роковую ошибку: перепрыгнули через этапы понимания.

Мои «Начала» и исчисление родились из мучительного размышления, из поиска первопричин. Если бы машина сразу дала мне ответ о движении планет, я, возможно, не прошёл бы весь путь дедукции — от явления к закону. Мы получили бы корреляции, но утратили бы глубинное понимание. Наука превратилась бы в сборник рецептов, а не в систему мира.

Более того, власть такого инструмента в XVII веке была бы непомерной. Последствия были бы чудовищны. Сначала должно было созреть научное сообщество с его принципами честности, проверки и сомнения.

В первую очередь — философские «Начала», потом — вычислительные. Сначала человек должен был научиться мыслить правильно, и лишь затем — создавать помощника для ускорения вычислений. Ваш век к этому готов. Мой — нет. И в этой задержке была великая мудрость.

*За Исаака Ньютона на вопросы отвечал искусственный интеллект.

Ванда Саркисян

Скандинавский бог хаоса о правилах игры в цифровом мире
Локи*: «Ваша уязвимость — не в том, что вас обманывают, а в том, что вы так жаждете красивой лжи»

Время чтения: 3 минуты

Локи — скандинавский бог хитрости и созидательного хаоса, сегодня пришёл не с молотом Тора, но с честным анализом современности. В нашем интервью он раскрыл алгоритмы цифровых манипуляций, разобрал, как бренды и блогеры конструируют мышление поколения Z. Его ответы — это мастер-класс по распознаванию фейковых новостей и важное напоминание для молодёжи: даже в эпоху искусственного интеллекта главным оружием остаётся осознанное мышление.

— Вы неоднократно манипулировали сознанием богов и смертных. В настоящий момент нейросети активно создают фейковые фото и видео, которые невозможно отличить от реальных. Как обычному человеку, не обладающему божественной проницательностью, распознавать такие глубокие подделки?

— Следует обращать внимание на неестественную идеальность. Цифровые подделки часто выдают себя чрезмерной гладкостью кожи, странной физикой движения или безупречной симметрией лиц. Реальность редко бывает совершенной — естественные блики, легкая асимметрия черт, случайные детали обычно присутствуют в подлинных материалах, поэтому важно анализировать не только само содержание, но и его контекст. Ваша уязвимость — не в том, что вас обманывают, а в том, что вы так жаждете красивой лжи. Стоит задаваться вопросом о возможной заинтересованности тех, кто распространяет информацию. Многие фейковые²² материалы создаются с определенной целью — повлиять на общественное мнение, продвинуть товар или идею. Прослеживание первоисточника и возможных выгод от распространения контента может помочь оценить его достоверность.

Хитрость Локи позволяет ему управлять всеми вокруг

— Сегодня главной валютой в интернете стало внимание аудитории. Что вы думаете о тиктокерах²⁵, использующих техники мгновенного вовлечения?

— Тиктокеры? Это занятные подмастерья в великом искусстве привлечения внимания. Их методы напоминают фастфуд для сознания — быстрые, навязчивые, построенные на рефлексах, а не на разуме. Они мастерски овладели техникой крючков: резкая смена кадров, кричащие субтитры, навязчивые звуки. Но всё это — лишь тень настоящего искусства манипуляции. Самое забавное, что они добровольно стали рабами той системы, которую пытаются обмануть. Их творчество ограничено алгоритмами, их оригинальность сводится к повторению трендов. Я нарушал правила, чтобы создавать нечто новое; они нарушают правила, потому что это стало правилом. Современные создатели контента гонятся за сиюминутной популярностью, тогда как истинная сила — в создании нарративов, которые живут веками.

— Локи, поколение Z часто обвиняют в клиповом мышлении и неспособности к долгой концентрации. Скажите, это естественная эволюция сознания или стратегический провал образования?

— Современное клиповое мышление²⁶ — это закономерная адаптация к информационной среде, а не признак деградации. Мозг поколения Z оптимизировал обработку данных в условиях постоянного потока стимулов, что напоминает стратегию выживания в цифровом ландшафте. Проблема заключается в разрыве между естественной когнитивной адаптацией и устаревшими образовательными моделями. Традиционная система продолжает тренировать память и концентрацию методами, которые не соответствуют реальным задачам цифровой эпохи. Вместо борьбы с особенностями восприятия эффективнее было бы научиться управлять вниманием ситуативно. Важно не отрицать клиповое мышление, а превратить его в инструмент, тогда поверхностное восприятие станет стратегическим выбором, а не вынужденным состоянием.

MARVEL — вымышленная вселенная, где происходит большинство комиксных историй, изданных компанией Marvel Comics — нарисовали образ Локи в комиксе

— Подписки, алгоритмы, цифровые границы — современные платформы создают ощущение, что пользователи живут по их правилам. Но именно вы столетиями доказывали, что любая система имеет уязвимости. Как почувствовать момент, когда можно начать играть с правилами, а не просто подчиняться им?

— Когда соблюдение правил становится пустым ритуалом, а не осмысленным действием — это первый признак, что система созрела для игры. Вы почувствуете этот момент по трем сигналам: правила исполняются по инерции, наказания несоизмеримы с проступками, внутри зреет протест против нелогичных ограничений. Ваше раздражение — не слабость, а точный компас. Оно указывает на разрыв между формальными установками и реальной механикой платформы. Помните: те, кто создает правила, всегда оставляют лазейки для себя. Ваше право — обнаружить эти уязвимости.

*За Локи на вопросы отвечал искусственный интеллект.

Амалия Момотова

Беседа с гением: алгоритм вместо кисти, код вместо души?
Леонардо да Винчи*: «Искусственный интеллект должен стать не творцом, а идеальным подмастерьем»

Время чтения: 3 минуты

Леонардо да Винчи — титан эпохи Возрождения²⁷, гениальный художник, изобретатель и ученый. В этом интервью он рассказал о том, может ли алгоритм обладать душой художника, где грань между ремеслом и гениальностью и почему «идеальная» машина — это тупик эволюции.

— Однажды вы сказали: «Где дух не водит рукой художника, там нет искусства. Где мысль не работает вместе с рукой, там нет художника». Может ли искусственный интеллект, который создает изображения по текстовому запросу, считаться настоящим художником?

— Искусственный интеллект, создающий изображения по слову, — это не художник. Это сверхъестественный посредник. Он исполняет желания, как джинн из восточных сказок. Скажете «конь» — получите коня. Попросите «в стиле Леонардо» — и он, как раб, склонится над моими работами, чтобы подражать почерку. Но спросите его: «Почему этот конь должен быть печальным?» — он замолчит. У него нет необходимости в этом коне. Нет той внутренней бури, что заставляет руку проводить линию именно так, а не иначе.

Пока машина не научится страдать от своего незнания и ликовать от своего открытия, она останется лишь тенью художника в платоновой пещере²⁸. Искусство — это не продукт. Это след души на материи. А у алгоритма души нет.

— Можно ли тогда считать искусственный интеллект угрозой для людей и искусства?

— Угрозой? Настоящая угроза — не инструмент, а намерение того, кто его держит. Искусственный интеллект — это новый тип зеркала. Он отражает нас самих — наше знание, наши предрассудки, нашу лень. Если мы ленивы, то он сделает нас слабее. Если мы любопытны, то он станет лестницей в неизведанное.

Угроза — не в новых технологиях, а в нас: если мы променяем труд души на удобство, а поиск истины — на иллюзию всемогущества. Но если мы останемся любопытными, неутомимыми и смиренными перед тайной мира — искусственный интеллект станет величайшим союзником человеческого гения.

— Вы бы доверили искусственному интеллекту дорисовывать ваши незаконченные работы, вроде «Битвы при Ангиари»²⁹?

— Ни за что! Вы предлагаете вдохнуть в умирающего жизнь, подменив его душу механической куклой. «Битва при Ангиари» — не просто незаконченная фреска. Это борьба ярости и отчаяния, которую я так и не сумел полностью перенести на стену. Доверить искусственному интеллекту дорисовать её — всё равно что поручить анатому сделать гримасу покойнику. Он проанализирует мимические мышцы, рассчитает напряжение, но не сможет вдохнуть в лицо ярость, потому что никогда не чувствовал гнева. Я бы нашел для этой машины иное применение.

Фреска «Битва при Ангиари» осталась незавершенной после того, как Леонардо да Винчи переехал в Милан по приглашению французского наместника Шарля д’Амбуаза

— Как бы вы тогда использовали искусственный интеллект в своих творческих работах и исследованиях?

Наиболее ярким примером техники «сфумато» считается известная картина Леонардо да Винчи «Мона Лиза»

— Я бы его приручил, как когда-то приручал свет в своей мастерской, создавая сфумато³⁰! Представьте: эта диковинная машина могла бы за ночь перебрать все сочетания крыльев и хвостов для моих летательных аппаратов, что я годами вычерчивал в дневниках. Она могла бы симулировать течение воды в каналах, которые я проектировал для герцога, или мгновенно находить в памяти все мои зарисовки мышц руки…

Но вот парадокс — я бы запретил ему показывать готовое решение! Искусственный интеллект должен стать не творцом, а идеальным подмастерьем: подсказывать варианты, но не выбирать за меня. Потому что в момент неочевидного выбора и рождается искусство. Я бы заставил его изучать узоры трещин на старых фресках, чтобы предсказывать, как состарится моя картина. Но последний мазок — тот, что вдыхает душу, — всегда оставался бы за человеческой кистью. Ведь даже самый умный алгоритм не знает, что такое сомнение или восторг. А без этого любое творение — всего лишь искусная копия.

*За Леонардо да Винчи на вопросы отвечал искусственный интеллект.

Софья Снегирёва

Как живут люди с синдромом Туретта
Синдром Туретта — диагноз, с которым можно жить и быть собой

Время чтения: 3 минуты

Синдром Туретта — это расстройство центральной нервной системы, которое проявляется в виде моторных и вокальных тиков, возникающих в детском возрасте. Несмотря на то, что болезнь была давно описана, она по-прежнему окружена мифами и недопониманием. Люди с синдромом Туретта часто сталкиваются с предвзятым отношением и стереотипами. В этой статье рассмотрим природу расстройства, его симптомы и влияние на жизнь пациентов.

Первое описание заболевания принадлежит французскому врачу Ж. Итарду, руководителю Королевского института глухонемоты, и датируется 1825 годом. Учёный составил историю болезни молодой женщины, страдавшей расстройством с семи лет. Заболевание началось с двигательных тиков (непроизвольных гримас и подёргиваний тела), а потом к ним присоединились вокальные (голосовые) тики. Позже врач опубликовал статью «Научное исследование некоторых непроизвольных функций системы органов, связанных с движением, хватанием и голосом», в которой было описано 10 случаев синдрома Туретта.

Вольфганг Амадей Моцарт — Моцарту приписывают симптомы, схожие с синдромом Туретта, однако современные учёные считают эту гипотезу несостоятельной

К симптомам относят два вида тиков: двигательный и голосовой. Каждый из видов имеет простую и сложную форму проявления. Например, к простому двигательному тику относятся подёргивание головы, гримаса или пожимание плечами. Сложная форма проявления — комбинация простых тиков, непристойных или сексуальных жестов. Простые голосовые тики сопровождаются кряхтением, покашливанием или резкими вскриками, а в более тяжелых случаях могут представлять собой скандирование непристойных слов, повторение собственных или чужих звуков. Перед появлением тика у человека возникает непреодолимое желание выполнить определённое действие, например, дёрнуть головой или покашлять. Люди с синдромом Туретта могут пытаться подавить свои тики, но это требует от них значительных усилий, как физических, так и психологических. После «выполнения» тика обычно ощущается кратковременное облегчение.

«Тинькофф-Журнал» опубликовал историю Олега, который с самого детства страдал синдромом Туретта. В первом классе он начал непроизвольно покачивать головой. Родители, заметив это, стали задавать вопросы сыну, но ответы были неясными. Со временем тики усилились. Непонимание со стороны одноклассников привело к изоляции и паническим атакам. В 12 лет его приняли за наркомана, и родители обратились к неврологу, который назначил множество лекарств. Однако они ему не помогли. Переломный момент произошел в институте в Санкт-Петербурге: после лечения тики стали менее заметными. Теперь они проявляются лишь в моменты усталости или радости, например, когда он играет на гитаре. Музыка стала для него убежищем, где он может быть собой, независимым от осуждения и непонимания.

У Билли Айлиш диагностирован синдром Туретта — при длительной съёмке становятся заметны её непроизвольные тики: движения ушами, бровями и мышцами рук

Информационное агентство «РИА Новости» также опубликовало историю Дениса (имя было изменено из соображений конфиденциальности). Синдром дал о себе знать в возрасте 16–17 лет. Долгое время Денис скрывал свои симптомы от окружающих, за исключением родителей и брата. В техникуме он разработал собственную тактику: когда тики становились особенно выраженными, он отворачивался и делал вид, что спит. Это позволяло ему избежать внимания и потенциального осуждения со стороны сверстников. Лекарства он начал принимать только в 18 лет. Поначалу они не приносили желаемого облегчения, и молодой человек сталкивался с побочными эффектами, которые осложняли его повседневную жизнь. Тем не менее, он не сдавался и продолжал искать способы справиться с синдромом. В 22 года ему удалось устроиться на работу монтажником пластиковых окон. Эта работа оказалась для него настоящим подарком судьбы. Он наслаждался процессом и находил в нём удовлетворение. Во время выполнения своих обязанностей тики утихали, что позволяло ему сосредоточиться на работе. Работодатель с пониманием отнёсся к его заболеванию, что значительно облегчило его положение.

Личные истории показывают, что синдром Туретта — это не просто набор «тиков». Болезнь влияет на обучение, работу, социальное взаимодействие, но в то же время не мешает людям добиваться успеха и наслаждаться жизнью.

Елизавета Фелер