Галломания — мода на подражание всему французскому, которая началась в Европе в период культурного и политического расцвета Франции (с XVIII в. и до окончания Наполеоновских войн). Монархи практически всех европейских стран пытались воссоздать собственный «версаль», а французский язык стал языком международного общения (как в наше время английский).
Галломания не обошла стороной и Российскую империю. Русская аристократия на многие десятилетия заменила национальный язык французским.
С чего все началось?
В XIV—XVII вв. Русь была изолирована от Европы, а иностранцев при дворе было совсем немного. Ветер западных перемен начался с правления Петра Великого, взявшего курс на Европу. Он интегрировал европейскую культуру в России: привез множество иностранных книг из своих путешествий, заставлял бояр сбривать бороды, а их жен носить модные наряды. После смерти Петра, в эпоху дворцовых переворотов, в Российской империи было много немцев, занимавших видные политические должности.
С восшествием на престол Елизаветы Петровны, выросшей в духе Франции, начинается мода на все французское, которая достигает своего апогея во время правления Екатерины Великой. В этот период галломания в России существовала в двух видах. Первый — бытовая галломания в повседневном жизненном укладе и в моде. Второй — политическая галломания, так как французский стал языком не только личного, но и дипломатического общения. Екатерина Вторая переписывалась с известными деятелями Просвещения, к примеру, с Вольтером. Подражая императрице, многие российские аристократы также завязали знакомства и письменное общение с иностранными просветителями.
В Санкт-Петербург часто приезжали французские актеры, а книги, пришедшие в Россию из Франции, широко ценились обществом. Так, в начале XIX века в домашней библиотеке русского дворянина 70% книг составляли произведения французской литературы, и лишь оставшаяся треть приходилась на английские, немецкие и итальянские произведения.
Еще одной причиной распространения французской культуры в России стала Великая Французская революция. К концу XVIII в. в Россию эмигрировало около 15 тысяч консервативно настроенных французов, которые стали гувернерами для дворянских детей. В XIX в. маленькие аристократы начинали говорить на французском языке раньше, чем на русском. Французский язык аристократы считали признаком благородного происхождения и активно использовали в личном общении. Ярким примером может послужить роман Л.Н. Толстого «Война и мир», сюжет которого разворачивается в начале XIX века: дома у Ростовых, на балах и в салонах аристократы изъясняются на французском, подруги переписываются исключительно на этом языке, и в целом иностранные слова встречаются в книге 905 раз. Русские дворяне довольно плохо знали русский язык (вспомним Татьяну Ларину из романа «Евгений Онегин»: «Она по-русски плохо знала…») и, по мнению некоторых историков, даже думали на французском.
Упадок галломании
Подражание французскому значительно уменьшилось в период сложных отношений между Францией и Россией (войны 1805 года, 1806-1807 гг. и Отечественная война 1812 года). В это время в России возникли «русские национальные кружки» («Беседа любителей русского слова» (1811-1816 гг.) во главе с поэтом Г.Р. Державиным и адмиралом А.С.Шишковым), а также выходили общественно-политические журналы, подобные «Русскому вестнику» С.Н. Глинки (с 1808 г.) или «Сыну Отечества» Н.И. Греча (с 1812 г.). Патриотически настроенные публицисты и литераторы призывали население прекратить слепое следование французской моде и обратить внимание на национальную культуру и родной язык.
Во время Отечественной войны говорить на французском было даже опасно, ведь партизаны, услышав нерусскую речь, могли напасть на товарищей, приняв их за врага. По воспоминаниям поэта и героя войны Дениса Давыдова неграмотные крестьяне стреляли в русских офицеров, так как солдаты говорили на родном языке с сильным акцентом. При этом интересно, что император Александр I, которого воспитывали иностранные гувернеры, писал все манифесты на французском языке, а государственный секретарь А.С. Шишков переводил их на русский. В дворянской среде того времени стало модным окружать себя русской утварью, одеваться в стилизованную под национальные костюмы одежду и говорить на родном языке.
К началу правления Николая I придворные говорили исключительно на русском языке, даже с женщинам, что раньше считалось непростительной грубостью. Тем не менее во время допросов после декабристского восстания 1826 года многие аристократы не могли давать показания на русском языке и говорили на французском, так как с детства изучали только этот язык.
Несмотря на то, что эпоха галломании завершилась, в русской речи прочно закрепились французские слова, например, «афиша», «пресса», «шарм», «кавалер» и т.д.
«Некоторые [слова], нужные языку, остались, остальные, ему ненужные, ушли», — рассуждал об истории заимствований писатель Пётр Вайль. — То же происходит и будет происходить с другими привнесениями».
