Фотограф, журналист, автор нескольких книг по фотоискусству Георгий Розов поделился своей историей.

Мария Гребнева, первый курс, бакалаврская программа «Медиакоммуникации»: Занимались ли вы в детстве фотографией, рисованием или другим творчеством?

Георгий Розов: Были попытки рисовать акварельными красками в 14 лет, но я напоролся на то, что в семье никто не понимал, зачем покупать такие дорогие краски. Экономя на завтраках, скопил какие-то деньги, купил медовые акварельные краски. Не зная, что акварель нужно разводить и рисовать по мокрому,  я рисовал, как рисуют гуашью. И это как-то быстро заглохло. Были нехорошие кисти и краски, мне это не нравилось, бумага была плохая и неплотная, коробилась часто.

В школе я увлекался литературой и даже писал сочинения в стихах.

М.Г.: Кто повлиял на ваше решение заняться фотографией?

Г.Р.: Отец был заядлый фотолюбитель, ему нравилось повторять сюжеты из «Огонька». Картинки получались явно не огоньковского уровня, но для него было уже хорошо, если все резко, если черная точка на месте,  если все сочненько, тогда он ходил довольный собой. Он был технарь, по профессии  инженер-испытатель автомобилей. Техникой фотографии он занимался с большим удовольствием. Ему нравилось, как бумажка эта проявляется. Он мне показывал, и я запомнил, как происходит процесс проявления. Сам по себе  процесс  в душу запал, а вот художественная сторона фотографии прошла мимо.

В школе преподавала русский язык и литературу Нина Свиридова (прим. редактора: известный фотограф второй половины XX века.). Она была нашей классной руководительницей, водила на всякие экскурсии и там снимала. Фотографии даже частично сохранились. С точки зрения репортерства это были даже какие-то ученические работы. Я даже сейчас смотрю и удивляюсь, что такой талантливый человек такую ерунду снимал. А потом она ушла из школы, но благодаря ей я начал увлекаться литературой и  писать стихи.

М.Г.: Когда вы в первый раз взяли осознано фотоаппарат в руки?

Г.Р.: Когда я вернулся после армии, увидел на столе новый фотоаппарат отца «Зенит Е». Довольно примитивная штуковина, но тогда лучше не было. На него был надет телеобъектив «Таир-11», по тем временам поразительный, потому что на нем была очень маленькая глубина резкости. Я взял эту штуку, поглядел в нее на цветочки на окне и понял, что это крайне интересно. Побежал на улицу и начал снимать отражение солнца в разных предметах. В этот самый первый день я сделал штук 10 фотографий, где солнышко сквозь листик в дырочку проглядывает, как солнце отражается в луже сквозь листья. И тогда один мой приятель, который был старше меня, взял мои фотографии и сказал, что отнесет их на фотоконкурс в его институте, а там были люди со стажем по 10-15 лет. Он взял и анонимно выставил эту серию, она называлась: «Я вижу солнце». И я схватил первое место. И с этого момента я с фотоаппаратами не расставался.

М.Г.: Когда и как вы написали свой первый текст?

Г.Р.: Писать я начал сразу как пришел из армии: ходил и собирал анонсы, одно из таких заданий было написать анонс для передачи о Ленине. Мне поручили сходить к Карановичу (прим. редактора: русский актёр, режиссёр и сценарист) и сделать расшифровочку. Просто так кидали в воду, поплывешь – годишься, не поплывешь – не нужен никому. Тогда ведь не было интернета, и узнать кто такой Каранович я быстро не мог, меня никто не учил, как нужно готовиться к интервью. Пришел к нему и попал в какую-то другую среду из своего крестьянского домика, потом я увидел Светлова, его я узнал по газетным снимкам и тогда понял, что попал в Дом писателей.

Звоню я в дверь Карановича,  открывает пожилой человек. Признался, что про него ничего не знаю, тогда он полез на полку и достал энциклопедию Би-би-си о мировом кино, открыл, и там на букву «К» две страницы о Карановиче, и 15 фильмов, которые он создал.

В промежутках между фильмами заниматься нечем, и он писал сценарии для передач о Ленине на радио. Не хотел использовать прямую речь Ленина, поэтому создал сценарий на основе документов и писем, читали эти тесты разные актеры. Получилась интересная документальная серия, которую с удовольствием слушали.

Он мне все рассказал, я выслушал, что-то записал. Пришел домой, накидал большущий текст, затем вычистил и сократил, принес в редакцию, там его прочитали и сказали: «Хорошо, пойдет, мы еще сократим его, иди гуляй!». Через две недели я получил 9 рублей, по тем временам для меня это были огромные деньги.

М.Г.: Так как вы начинали работать без образования журналиста, как пришли к решению поступить в университет?

Г.Р.: У меня не разу в жизни никто диплома не спросил, ни фотографического, ни журналистского. Дело не в бумажке, а в образовании на самом деле. Можешь делать – с тобой будут работать. Я из технической семьи, и мне явно не хватало гуманитарных знаний. Когда начал писать, я это почувствовал.

Сначала пытался поступать в университет на истфак. Но трижды мне не хватило баллов на английском. Я на тройки английский сдавал, а нужен был очень высокий проходной балл, потому что было по 20 человек на место.

Незадолго до экзаменов четвертого года я уже почти отчаялся: уже у меня вот-вот ребенок родится, а без университетских подготовительных курсов я явно не добираю, а денег нет. Я подошел к тётеньке с английского и сказал ей прямо, что денег у меня нет, а ужасно хочется, попросил её помочь подготовиться. Она согласилась: «Ладно, приезжай ко мне домой». Я к ней приехал, дома у них была маленькая девочка, которая барабанила на пианино. И я стал снимать.

В следующий раз приехал с готовыми фотографиями – как бы расплатиться. Фотографии получились удачные, очень понравились. Её муж посмотрел на них и сказал: «Слушай, что ты забыл на этом истфаке? Ты же прирожденный журналист, не только пишешь, но и снимаешь блестяще!». Он меня убедил, я попробовал подать на журфак и прошел с первого раза.

Георгий Розов. Жанровые снимки

М.Г.: Были ли у вас трудные случаи, когда не получалось сделать хорошие снимки?

Г.Р.: У фотографов есть понятие «сопротивление материала». «Материал» — это те люди, с которыми ты работаешь, обстоятельства, место и освещение. Бывают самые разные обстоятельства, которые мешают фотографу. Предположим, расписание движения поезда не совпадает с событием, на которое ты спешишь, но надо как-то там оказаться вовремя, а поезд не идет. Что хочешь, то и делай, но будь вовремя, потому что фотограф обязан быть в нужное время в нужном месте. Бывает погода плохая, а тебе нужно снимать, это ведь тоже «сопротивление материала». Но фотограф должен выходить победителем, он не должен прийти пустым. Кровь из носу, а картинка должна быть.

М.Г.: Были ли у вас трудные ситуации, когда только ваши собственные знания помогали вам сделать хороший кадр?

Г.Р.: С Жириновским история была: нужно его снимать, а он на заседании. Меня привели к нему в кабинет, я поставил свет. Охранник спросил, хватит ли мне двух минут. Я ответил, что хватит. Подождал пятнадцать минут, потом влетел Жириновский, весь распаренный, садится и говорит: «Давай снимай!». Он быстро причесался, рубашку поправил и сделал нужное лицо. Я один раз нажал, и он убежал, а это был полосный снимок для журнала. Если бы я не умел снимать портреты, если бы сразу не поставил свет, если бы он не сделал правильного лица, а я бы не вовремя нажал, то у меня была бы фотография с кривым лицом.

М.Г.: Есть ли у вас такие истории, которыми вы гордитесь?

Г.Р.: Я был очень собой доволен, когда начал заниматься рекламой, потому что у меня пошла целая полоса открытий разного рода. Открывал для себя вещи, которых прежде о фотографии не знал. Нужно было как-то креативить и что-то изобретать.

Была такая история: приехали в Россию японцы и объявили тендер на строительство огромного гостиничного комплекса, где нужно было создать большую систему охлаждения «климат контроль», один общий кондиционер на все здание, который очищает воздух и создает нужную температуру. Им нужна была фирма, которая будет это все монтировать. А одна их наших фирм, претендующих на этот большой заказ, серьезно боролась за него. Заказ был примерно на миллион долларов, по тем временам огромные деньги, это было лет 15-20 назад. Конкурентов было много, больше двадцати. Тогда устроили выставку, где были стенды этих фирм.

Ко мне пришел молодой парень, которого наняли как PR-менеджера этой конторы, и предложил сделать рекламные фото. Я пошел на фирму и стал выяснять, что они собираются снимать, и как выглядит эта штука. Они  сказали, что есть подобная установка в другом месте, и нужно съездить туда, поснимать её. Она была расположена на первом и втором этажах промышленного здания, в каждой комнате располагались разные её части. Как же я это сниму? Во-первых, это в маленьких комнатах, там темно, а также некрасиво!

Я пошел домой, чесал в затылке два дня, а потом пришел к ним и попросил пустить меня на склад, где лежали новые комплектующие к этой японской системе. На складе было много блестящих трубочек, всяких новеньких полированных загогулин, всего этого я набрал полную машину, поехал домой и начал с этим играть. Начал фотографировать, подсвечивать и они получались как змеи какие-то. Так и пришло название к этой серии – «Змеюки».

Из того что я наснимал были сделаны полосные фотографии для рекламного буклета. При этом, что интересно, одновременно со мной тайком они дали заказ крупной рекламной фирме, и те разработали свою концепцию рекламного буклета, но компания выбрала мою концепцию с полосными картинками. Сделали буклет и стенды и получили этот огромный заказ. Тогда мне предложили три тысячи долларов или машину «Toyota». Я уехал от них на машине, и потом она мне с женой жизнь спасла, когда мы попали в серьезную аварию.

М.Г.: Как появление цифровой фотографии отразилось на вашей жизни?

Г.Р.: Кардинально и с восторгом, то есть с упоением! Это был так сложно сначала, потому что все программы были на английском, а им я не занимался, мне казалось, что это абсолютно пустое времяпрепровождение. И когда вдруг на меня навалился английский фотошоп, я начал ковыряться со словарем, переводить каждую строчку, каждое слово. Это было мучительно тяжело, но упоительно интересно!

Получил вдруг такие возможности, о которых даже мечтать не мог, потому что примерно 15 лет цветная фотография была оторвана от фотографа. Фотограф только нажимал на кнопку и получал уже готовые фотографии. Он должен был соглашаться с тем, что выдал «черный ящик». Тебе не нравилось, ты понимал, что там зеленые человечки, халтура, и даже если ты пойдешь в лабораторию, особо ни на что повлиять не можешь. Тогда ты не был хозяином, художником, ты просто был «нажимателем на кнопку». Меня это всегда страшно бесило.

Вдруг ты становишься хозяином изображения! Начинаешь быть художником по-настоящему. Ты творец от начала и до конца, влияешь на изображение, когда снимаешь и когда его обрабатываешь. Я по 16 часов не вылезал из-за компьютера.

Георгий Розов. Портреты

Мария Гребнева

Автор Мария Гребнева