О толерантной лексике задумались журналисты и редакторы интернет-портала «Такие Дела» (благотворительный фонд «Нужна помощь»), а итогом этих размышлений стал толерантный словарь «Мы так не говорим». По словам авторов, в нем собраны основные формулировки, которые помогут избежать нежелательных казусов.
Публикация словаря вызвала бурную реакцию в сети. Пользователь Na Vi пишет: «Слово «эпилептик» – чем оно оскорбительное и неприятное? Значит, я астматик, мой сын астматик, мы не чувствуем себя оскорбленными, а эпилептик должен?». Marina Pavlova комментирует: «Социально уязвимые группы «грабитель», «мошенник» и «коррупционер» – это сильно. Где можно перевести денег социально уязвимому Сечину?».
После таких отзывов, портал «Такие Дела» 17 апреля в коворкинге «Таблица» организовал дискуссию с участием разных экспертов – от филологов и психологов до активистов и трансгендеров, где участники попытались «разобраться в том, как нам понимать и правильно называть друг друга».
Автор словаря Мария Бобылёва, журналист портала «Такие Дела» еще раз подчеркнула, что создание словаря было продиктовано желанием ввести в обиход толерантную лексику. «Операция по смене пола – что это? Как, в свое время придумали «лицо кавказской национальности» – вроде бы вежливо, но этого [национальности] нет на самом деле», – говорит Мария, однако добавляет, что словарь не является истиной в последней инстанции, многие слова в нем вызывают споры даже среди экспертов, и он будет видоизменяться и дополняться.
Особый акцент был сделан на разделе словаря, посвященном заболеваниям и ограничениям. По мнению авторов, не нужно сводить человека к одной характеристике – его заболеванию, стоит помнить о том, что это лишь часть жизни человека: например, не «даун», а «человек с синдромом Дауна». В этом авторов словаря поддерживает эксперт Центра лечебной педагогики «Особое детство», Ксения Рейцен: «Мне кажется важным, что… мы обсуждаем много конкретных разных слов… этот процесс снижает тревожность [в обществе] и обеспечивает безопасность».
По словам Зары Арутюнян, психологини, специалиста по работе с жертвами насилия, люди, которые создали этот словарь, «задумываются о том, чтобы интеллигентно выражаться», а Екатерина Мессорош, трансгендерная женщина, трансактивистка инициативной группы Т-Действие считает, что «ответственность публичных людей – вводить эти слова в оборот».
И, кстати, о «психологине»: постепенно дискуссия стала уходить от словаря к проблеме феминитивов и их употреблению в русском языке. Оказалось, что слушателей остро интересует вопрос употребления таких слов, как «авторка», «режиссерка» и т.д., хотя «коммунистка» и «штангистка» звучат вполне комфортно.
«В русском языке феминитив используется только в том случае, если мне почему-то нужно подчеркнуть, что это женщина», – говорит Максим Кронгауз, лингвист, профессор НИУ ВШЭ и РГГУ.
То есть получается, что употребление феминитивов – это проявление эгоизма? А вдруг конкретно этой женщине-режиссеру важно, чтобы о ней сказали «режиссерка», подчеркнув, что ее творение дело рук женщины, а не мужчины? И как быть с упоминанием фамилий иностранных авторов, когда нельзя наверняка определить, женщина это, или мужчина?
Журналист, литературный критик и куратор выставок Анна Наринская, поддерживает употребление феминитивов, но считает, что они вызывают у русскоговорящих людей отрицательные ассоциации. «Это настоящий кризис самоидентификации… вот «журналистка», нет.. я наверное журналист, потому что я же хороший» — комментирует Анна.
По окончании дискуссии многие вопросы остались открытыми. Желание не выделяться, быть «как все» и говорить привычно никуда не исчезло, и обществу самому стоит решить, принимать новые выражения или остаться с прежними, а словарь будет совершенствоваться и развиваться. Но, как отметил филолог, профессор НИУ ВШЭ, Гасан Гусейнов: «Мы живем в мире, где быть с большинством вовсе не обязательно»…
Автор Ирина Цыбуля