«Бывают стыдные фильмы»

Четыре короткие видеоцитаты Антона Долина

Время чтения: < 1 минута

«У нас бывают каждый год достойные фильмы. Бывают и стыдные фильмы, но мы о них быстро забываем – и это правильно. Память работает, вымещая травматические опыты вроде просмотра фильма «28 панфиловцев».

«Есть авторские крафтовые рестораны бургеров. Но если вы будете опрашивать людей о том, какие бургеры они едят, то 49% назовут Макдоналдс и ещё 49% — Бургер Кинг».

«Самую секси-героиню фильмов Марвел по имени Наташа Романофф играет Скарлетт Йоханссон – о каком унижении русских можно говорить?»

«Люди думали так: «С одной стороны есть веселый мюзикл про любовь. Я смотрел, мне понравилось. С другой стороны – фильм про черного гея, который я не смотрел и на него не пойду. Конечно, Оскара получит тот, который я смотрел, и мне понравилось».

О том, как искусство превратить в товар, можно ли из «Колобка» сделать блокбастер и почему на избирательных участках люди голосовали бы по-другому, если бы знали, чем на самом деле заканчивается история Красной Шапочки – в полной версии разговора кинокритика Антона Долина со студенческой аудиторией телепроекта «В точку».

Скрапбукинг: храните воспоминания красиво!

Дизайнер Анна Солнышкина поделилась секретами хороших подарков

Время чтения: < 1 минута

Ритуальная часть праздников не обходится без подарков. Их выбор на 23 февраля и 8 марта может стать проклятием, а может и удовольствием. На ток-шоу «В точку» в преддверии праздников дизайнер Анна Солнышкина напомнила студентам ВШЭ про скрапбукинг:

Подарки уместные и неуместные, счастливые и несчастные, обязательные и спонтанные в студии Медиацентра ВШЭ обсудили  дизайнер Анна Солнышкина:

Зачем надумывать топ несчастных подарков, если человеку нравится получать, допустим, медицинские приборы. Я вообще не вижу проблемы, нужно меньше заморачиваться. Если ты чувствуешь, что человек хотел бы получить такой подарок – брать и дарить.

 

и замдекана факультета Дмитрий Шелухин:

У меня старшему мальчику одиннадцать, и с девяти он настойчиво просит не дарить ему ничего, кроме денег. Он говорит: «Когда мне дарят деньги, я могу вам покупать подарки и это расширяет мои возможности – я могу меньше у вас просить».

Полная версия ток-шоу здесь:

Очки в карму

Чего не хватает молодым для успешного старта карьеры

Время чтения: 2 минуты

Генеральный директор Kelly Services CIS Екатерина Горохова считает необязательность одним из главных недостатков молодых соискателей работы. Она заявила об этом 9 февраля на ток-шоу «В точку», состоявшемся в студии Медиацентра ВШЭ на Хитровке. Чем плохи вчерашние выпускники, чем хороши навыки коллективной работы и как заработать «очки в карму» — в коротком фрагменте ток-шоу.

Екатерина Горохова: «Мало просто хорошо учиться, надо еще кем-то работать с самого начала. Это расширяет кругозор. Опыт очень полезен, а если он еще и по специальности, то он вдвойне полезен».

В полной версии ток-шоу «В точку» с Екатериной Гороховой — как правильно составить резюме, в чем идти на собеседование и как вести себя перед потенциальным работодателем, какие специальности умрут через 10 лет, а кого пока роботы не заменят. Запись web-трансляции можно посмотреть здесь.

Kelly Services — крупнейшая международная компания, предоставляющая решения по аутсорсингу и управлению персоналом.

Ток-шоу «В точку» выпускается с весны 2016 г. в рамках учебного процесса на факультете коммуникаций, медиа и дизайна ВШЭ и является частью более общего мультимедийного проекта Hit.Media.

Все видео канала Hit.Media на Youtube

Пора делиться с церковью?

Передача Исаакиевского собора РПЦ: без спонсоров не обойтись

Время чтения: 4 минуты

О причинах общественной дискуссии, которую вызвало решение петербургских властей передать Исаакиевский собор Русской Православной церкви в безвозмездное пользование на 49 лет, рассуждали эксперты ток-шоу «В точку»: ректор Свято-Филаретовского Православно-христианского института Отец Георгий Кочетков, искусствовед, профессор Свято-Филаретовского Православно-христианского института Александр Копировский и профессор культурологии Высшей школы экономики, журналист Ян Левченко.

Александр Копировский уверен, что информационный шум вокруг передачи Исаакиевского собора РПЦ – «вещь искусственная, — когда в определенное место нужно бросить гранату, отвлекающую от других тем». В этой истории, по его мнению, главный вопрос – духовно-нравственный: если это действующий храм, его главная функция – быть местом молитвы.

Отец Георгий обратил внимание на зарубежный опыт: «Для музея – музейное помещение. Храм должен быть храм. При этом одно с другим может сочетаться. Это практика распространенная по всему миру и давно отработана. Мне даже странно, что здесь возникают какие-то конфликты».

Ян Левченко полагает, что полемика вокруг Исаакия требует взвешенных позиций с обеих сторон:

«Этот конфликт позволяет поднять вопросы, которые прежде решались либо автоматически, либо на уровне «кто кого».

Один из главных вопросов – деньги. В Министерстве культуры рассчитывают, что затраты на Исаакий возьмет на себя новый собственник, а РПЦ ждет госсубсидий «в рамках той или иной программы».

Отец Георгий уверен, что средства на содержание храма-памятника придут только из государственного кармана:

«Других вариантов нет и не должно быть. Общество и государство заинтересованы в сохранении памятников культуры. Если вы хотите, чтобы это было культурным явлением, а не только культовым – платите. И это абсолютно нормально».

Александр Копировский не видит драматизма в материальном вопросе:

«На такие вещи очень легко найти деньги. Любой миллионер, жертвуя на Исаакий, не будет бояться, что кто-то эти деньги утащит».

Ян Левченко призывает рассматривать сложившуюся ситуацию в качестве «показательного» акта, который должен послужить поводом для решения накопившихся разногласий между активной культурной общественностью и церковью:

«Ситуация не может быть прежней в силу ее двусмысленности. Нужно не о конкретном Исаакиевском соборе думать, а воспринимать эту передачу, этот конфликт репрезентативным для разворачивания общественной дискуссии на тему, что дальше делать со взаимоотношениями государства и церкви».

Полная версия программы

Ток-шоу «В точку» выходит с весны 2016 г. как учебный студенческий проект факультета коммуникаций, медиа и дизайна Высшей школы экономики.

Ещё по теме

И роздал дары с царственною щедростью… (Есф 2:18)

Перспектива для Дениса

Как человеку с инвалидностью устроиться на интересную работу

Время чтения: 4 минуты

У московского района Ново-Переделкино нет ничего общего с известным дачным посёлком Переделкино, писательским городком, где в 30-х годах прошлого века жили Исаак Бабель, Борис Пастернак, Корней Чуковский и многие другие. Там тихо и свежо. Сосны (чем писатели обосновывали выбор места для дач) создают уникальный микроклимат.

В Ново-Переделкино всё по-новому. Дома высокие, типовой архитектуры. А прилегающие Боровское шоссе с одной стороны и железная ветка с другой создают типичные московские шум, пыль и грязь. Здесь в одной из многоэтажек живёт парень, передвигающийся на инвалидной коляске, Денис Редькин.

Большому человеку – «Большая четвёрка»

– Это тебе ни о чём не скажет, но я заканчивал Евразийский открытый институт. Не скажет, потому что фишка в том, что у них есть удалённая форма образования, — улыбается Денис.

Передвигается 25-летний парень с инвалидностью на навороченной коляске нового поколения.

Передвигается 25-летний парень с инвалидностью на навороченной коляске нового поколения. Не нужно самому крутить колёса, едет и поворачивает кресло с помощью электроники и кнопочного управления.

Денис получил высшее образование в области бухучета, анализа и аудита, мечтал о работе в крупной компании. Желательно в «Большой четвёрке» аудиторских и консалтинговых компаний, куда входят «PricewaterhouseCoopers», «Deloitte», «Ernst & Young» и «KPMG». Самому было сложно заполучить вакансию мечты: в центрах занятости инвалидам обычно суют листочками с вакансиями наподобие «кассир в «Ашане» или «копирайтер на дому».

— В 11:30 у меня испанский по скайпу, вечером – английский, — перечисляет Денис. — Я изучал бухгалтерский учёт, анализ данных… Слушай, это вообще интересно? – смеётся он, когда я задумываюсь о том, насколько не к месту человек с таким образованием был бы на вакансии, предложенной центром занятости.

Дело в подаче

Евгения Хуснутдинова работает в региональной общественной организации инвалидов (РООИ) «Перспектива» пятый год. Когда она только пришла в московский офис на Павелецкой, в организации не было отдела трудоустройства именно для молодежи с ограниченными возможностями. И Женя вместе с коллегой решила такой отдел создать. Теперь они каждый год находят работу для 200 девушек и юношей.

— У нас есть база компаний, которые часто сами нам звонят и предлагают вакансии, — рассказывает Евгения. – Причём должности с каждым годом всё интереснее. Если начинали мы с операторов ПК и других простых позиций, то этим летом несколько соискателей отдела трудоустройства стали помощниками руководителей департаментов в крупных компаниях. В «L’Oreal» или «Expat», например. Есть экономисты и айтишники.

Отдел трудоустройства «Перспективы» работает в основном с людьми с высшим образованием. Для них организация проводит специальные программы: человек написал эссе, прошёл по конкурсу «Путь к карьере» и на полтора месяца стал участником мастер-классов и тренингов, где учат, как проходить собеседование, как писать резюме. В общем, как показать себя работодателю, чтобы инвалидность не стала для него причиной отказать вам.

По совести или по закону

Евгения говорит, что это раньше компании боялись брать на работу людей с инвалидностью, особенно с видимой. Неслышащему или невидящему человеку найти работу было проще. Сейчас, по словам Жени, всё изменилось, и работодатели частенько специально обращаются в «Перспективу».

Обычно это делают российские отделения иностранных компаний. Смотрят на коллег «с запада», где существует принцип разнообразия: чем разнообразнее команда, тем эффективнее люди работают.

— Это сильно меняет коллектив, люди начинают по-другому смотреть на мир, — поясняет Евгения. — Вот ты едешь на работу через всю Москву, тебе тяжело. А в это же время какой-нибудь тотально незрячий точно так же едет через всю Москву, только он ещё и ничего не видит. Когда это сознаёшь, многое начинаешь ценить больше.

Звонят в «Перспективу» и работодатели, которые закрывают квоты. Согласно Федеративному закону «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» крупным компаниям (от ста человек работников) на каждую сотню трудящихся нужно нанять несколько инвалидов – 2-4% от состава.

— Если в таком случае работодатель не установил квот, позволяющих трудоустроить инвалидов, — рассказывает директор Московского адвокатского бюро «ЗаконоведЪ» Григорий Сарбаев, — то он привлекается сообразно статье 5.42 КоАП к административной ответственности в виде штрафной санкции. Её размер составляет 5-10 тысяч рублей.

Иногда работодатели платят штраф и начинают квотировать. Иногда платят штраф не единожды, так как считают, что так они больше сэкономят на пандусах и переустройстве рабочего места в офисе под потребности инвалида.

В офис как на праздник

— Я про «Перспективу» много слышал, знал, что у них есть всякие интересные движухи, и что они занимаются трудоустройством, — говорит Денис. – Потом я узнал про конкурс «Путь к карьере» и решил поучаствовать.

После конкурса Денис нашёл работу по способностям. Позиция – кредитный аналитик в страховом агентств. Работает на дому уже полтора года, готовит отчётность компаний из разных стран для дальнейшего анализа рисков. Часто отчёты приходят на английском и на других европейских языках.

— Для меня главный плюс — это то, что работа удалённая, ибо мне сложно передвигаться. Утром я встаю, умываюсь, пью водичку, ставлю два компьютера, и за работу, — улыбается Денис. — Зарплата около 40 тысяч. Мне хватает. Плюс всякие «плюшки» типа страховки.

В конце прошлого года Дениса пригласили на корпоративную дискуссию, где подводились итоги года. Тогда он впервые познакомился с коллегами воочию. Сейчас его компания собирается переезжать в новый офис, который намного ближе к дому Дениса, чем нынешний.

– И у меня появится возможность туда приезжать. Не знаю, зачем, правда, — смеётся Денис. – Но на ежемесячные совещания я бы ездил с радостью.

Передвижение из точки А в точку Б остается для Дениса большой проблемой. Про общественный транспорт не может идти и речи, а специально оборудованные машины социального такси нужно заказывать на конкретную дату и определенное время за две-три недели до поездки. Есть такие машины и у частников. Правда, поездка с ними обойдется минимум в полторы тысячи рублей. Ценник Дениса возмущает, но, как правило, он пользуется их услугами. Заказал машину, и она тут же пришла – обычное дело для любого человека. Как у всех, у Дениса есть любимые занятия и мечты: он поет в хоре, путешествует с друзьями по Европе, хочет накопить знания и опыт, чтобы получить более высокую должность в своей компании. Денис – молодой, перспективный парень. Такой, как все.

Ася Булыгина, Лиза Борзенкова, Маргарита Клыгина, Аня Мельник

Михаил Таратута и Станислав Кучер — о Трампе, Улюкаеве, Сирии и допинге

На ток-шоу "В точку" звёзды телеэфира обсудили итоги уходящего года со студентами Вышки

Время чтения: 3 минуты

22 декабря прошел заключительный в 2016-ом году эфир ток-шоу «В точку». Гостям было предложено высказать личное мнение относительно наиболее запомнившихся событий 2016-го. И если Таратута, в течение двенадцати лет работавший в Америке, предсказуемо выделил выборы президента в США, то Кучер рассуждал более глобально:

– Этот год для всего мира стал переломным: мы переходим в новую эпоху, находимся на пороге парадигмального сдвига, смены модели жизни. Все произошедшие и происходящие события – избрание Трампа, брекзит, сейчас гуманитарная и человеческая трагедия в Сирии – сделали 2016-й год показательным с точки зрения появления очагов перемен.

За прошедший год в России разгорелось сразу несколько крупных коррупционных скандалов. Пожалуй, самый резонансный был связан с именем бывшего министра экономического развития Алексея Улюкаева.

– Я воспринял новость о задержании Улюкаева с недоверием, – вспоминает Таратута. — И то же самое касается Никиты Белых. Все, что мы знаем об этих делах, – информация из одного источника, от Следственного комитета. Мы ничего не слышали ни от Белых, ни от Улюкаева, ни от их адвокатов. И это не позволяет делать однозначные выводы.

Станислав Кучер также не был удивлен случившимся:

– Очевидно, что в результате кризиса бюджетный пирог становится меньше. Соответственно борьба элит за этот пирог усиливается. Естественно, появляются жертвы. Что касается Улюкаева, то эта ситуация произошла в момент, когда началась приватизация госсобственности, а бывший министр был очень серьезным игроком, без которого эта приватизация не могла бы происходить.

Таратута и Кучер в проекте студентов Вышки
Таратута и Кучер в проекте студентов Вышки

Эксперты обсудили центральное внешнеполитическое событие года – избрание президентом США Дональда Трампа.

– Для меня победа Трампа стала неожиданностью, – признал Таратута. – К концу предвыборной гонки я предполагал, что выиграет Клинтон.

Кучер, напротив, чем ближе к выборам, тем больше верил в Трампа:

– Я выиграл пятьсот долларов. Правда, ставку сделал буквально за ночь до выборов. Еще год назад я не верил даже в то, что Трамп будет выдвинут в кандидаты от республиканской партии. Но с февраля по март я объехал почти всю Америку и успел пообщаться с самыми разными людьми. Тогда я понял, что людей, готовых голосовать за Трампа, гораздо больше, чем то показывают результаты социологических опросов. А после того как мои американские друзья-демократы заявили, что будут голосовать за Трампа…

Третий отрезок программы был посвящен сирийскому кризису. Станислав Кучер выразил пессимистичную точку зрения. Способов, которые могли бы кардинально переломить возникшую ситуацию, он не видит:

– Мы – и Россия, и Запад – в патовой ситуации. Выведи войска – и мы, скорее всего, получим в Сирии халифат. Будет гражданская война, в которой Асад проиграет, а победят радикальные группировки. В то же время эскалация войны приведет к новым жертвам и новому потоку беженцев в Европу со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Михаил Таратута попытался оценить освещение сирийского конфликта российскими СМИ:

– То, что я вижу в российской прессе, кардинально отличается от того, что пишут и говорят в Америке. Не находясь в центре конфликта, трудно отличить факты от вымыслов.

В следующей части ток-шоу речь зашла о недавно вышедшем в большой прокат художественном фильме «28 панфиловцев». Гости программы высказали мнения о картине.

– Я не могу назвать это чем-то примечательной работой. Фильм, который не может стоять рядом с образцами отечественного кинематографа, – считает Кучер. – Картина получилась пресной и скучной.

Однако общественная дискуссия вокруг «28 панфиловцев» развернулась прежде всего в связи с мифологизацией прошлого. Кучер прокомментировал эту дискуссию так:

– Власть не может предложить населению ясную картину будущего и поэтому впаривает ему героическое прошлое.

В завершении журналисты обсудили еще одну громкую тему – допинг в России. Вот мнение Михаила Таратуты:

– Новая Россия многое унаследовала от советского государства, где все было подчинено системе. Поэтому я допускаю, что допинговая система в России есть. Но я не могу говорить об этом всерьез, поскольку не имею никаких фактов.

Полная версия эфира с Михаилом Таратутой и Станиславом Кучером (начало с 18-й минуты)

Все видео канала Hit.Media на Yutube

Реликты «четвертой власти»

А был ли «золотой век» российской журналистики?

Время чтения: 2 минуты

В эти дни российская журналистика отмечает свое 25-летие. В декабре 1991 года СССР прекратил существование. Как и советская журналистика — она стала называться журналистикой российской. Мы пообщались с теми, кто в начале 90-х создавал новые формы и содержание в средствах массовой информации: с Сергеем Корзуном – первым главным редактором радиостанции «Эхо Москвы», Александром Герасимовым, который стоял у истоков первого информационного негосударственного телеканала НТВ, и Михаилом Бергером – в то время обозревателем газеты «Известия». Об эйфории, которая царила четверть века назад, и о том, что это давало, они с удовольствием говорят и сегодня.

Михаил Бергер:

Я застал время, когда публикация в газете могла стать событием национального масштаба. Это не повторится больше никогда.

Александр Герасимов:

Это было абсолютно розовое время. Чувство уверенности возрастало из года в год до 96-го, а потом появились сомнения.

Сергей Корзун:

Это было фантастическое время для журналистики. Все силы, которые копились, в этот момент были реализованы. Только разрешите! – и дальше оно все пошло. С 1986 по 96 год – это «золотой век» российской журналистики.

«Информационный шум», «цементный слой», «разнообразие голосов», «куда идут сигналы»… Дело аудитории в 2016-м выбирать, чему доверять. Журналистика сегодня сильно отличается от той, какой она была в свой «золотой век». Наши корреспонденты пообщались с москвичами и выяснили, что многие из них средствам массовой информации не верят. Михаил Бергер, Александр Герасимов и Сергей Корзун объяснили, почему.

Михаил Бергер:

Свобода слова… — разнообразие голосов, которое позволяет говорить всем, что они считают важным. Каждый журналист, каждый субъект медиарынка должен иметь возможность делать все, что угодно – в том числе, и право врать. А аудитория сама выбирает, сопоставляет разные источники.

Александр Герасимов:

В последние лет 10-15, сложился такой фактор как внутренний редактор у журналистов. И большинство журналистов, работающих в эфире, имеют цементный слой в голове, который им диктует, о чем писать, что говорить и где бояться надо.

Сергей Корзун:

Врут много, информационный шум вокруг, мало кто работает над уменьшением информационной энтропии. Вся государственная журналистика это, по сути, чуть видоизмененный возврат в советское прошлое.

Разнообразие современных российских СМИ дает возможность выбора не только аудитории, но и журналисту. Сегодня в России, как и в Америке, вполне возможно работать там, где твои взгляды совпадут с информационной политикой издания. Говорили серьезно и образно.

Михаил Бергер:

Это же вопрос ресторана: не нравится в этом ресторане – идете в другой. Я как медиаменеджер против, чтобы у меня работали диверсанты. Собственник имеет право выбирать главного редактора, который выбирает редакционную политику.

Александр Герасимов:

В США, на телерадиовещательной станции Марти, произошел такой случай: к главному редактору пришла группа молодых журналистов и сказала: «А мы не согласны, что Обама установил дипломатические отношения с Кубой». На что главный редактор им ответил: «Не согласны, — поищите другое место работы». Вот и вся свобода слова.

Сергей Корзун:

Если вас вынуждают врать, — уходите.

Михаил Бергер, Александр Герасимов и Сергей Корзун дают определения российской журналистике-2016.

Все видео канала Hit.Media на Yutube

Почему мы сегодня не пьём кофий, соблюдаем дедлайн и хотим чё-нить понять

Филолог Юлия Кувшинская разрушает три мифа о русском языке

Время чтения: 4 минуты

Миф первый: русский язык упрощается

– Да, он становится более демократичным в том смысле, что вошло в норму пользоваться разговорной речью даже на телевидении. Но слова не сделались проще, и их не становится меньше. Наоборот, у нас все больше терминов и заимствований. Обиходными, понятными любому студенту стали бэкграунд, фидбэк, дедлайн, это уже часть нашей жизни.

Юлия Кувшинская, филолог, доцент ВШЭ
Юлия Кувшинская, филолог, доцент ВШЭ

Язык вообще не может жить без заимствований. В русском очень много тюркизмов, заимствований из татарского, они уже стали вполне своими. Многие уверены, что сарафан, барабан, кафтан – исконно русские слова.

Если слово вошло в русский язык, разумеется, оно будет русифицироваться. Тут есть эстетический фактор. К примеру, кофе мужского рода ассоциируется у нас с тем напитком, который «кушали» аристократы в XIX веке. Это момент эстетический, статусный, социальный, но никак не лингвистический. Мы же говорим «московское метро», а не «московский метро», хотя метрополитен мужского рода. Нужно следовать естественным законам языка. Чтобы слово «кофе» осталось мужского рода, мы должны признавать вариант «кофий».

Миф второй: интернет извращает русский язык

– Эта тенденция, действительно, была, но сейчас пошла на спад. Стало ясно: чтобы собеседники тебя поняли, надо изъясняться на нормальном русском языке. Хотя остаётся практика употребления неполных предложений, сокращения слов – для экономии времени. Где-то отчасти воспроизводят произношение. Например, «че-нить» вместо «что-нибудь». Но таких слов немного.

Сейчас многие молодые люди овладели искусством «языкового перевоплощения». На работе, допустим, они используют прекрасный язык, профессиональный, литературный, достаточно богатый. А в неофициальном общении – словно другой человек, разговаривает на молодёжном сленге, который многими воспринимается как хулиганский и чуть ли не блатной жаргон.

Миф третий: мат и нелитературный язык – одно и то же

– В борьбе «за чистоту языка» случаются перегибы. Некие «граммар-националисты» даже объявили себя надсмотрщиками, отгоняющими всех «нечистых» от нашего «чистого языка» – чисто фашистская установка. Лингвисты никогда так себя не ведут, им интересны новые явления, они хорошо знают, что язык очень сложен и разнообразен. В каких-то случаях, конечно, нужно исправлять. Скажем, мат оскорбляет окружающих, и я бы остановила человека, который им пользуется. Но бывает, бабушка говорит на трогательном просторечии, что ее внучок «ноженьки себе ободрал», а она ему «пирожочек принесла с капусткой». Зачем же ее поправлять, ведь это такая чудесная старомосковская речь. Вроде неправильная, нелитературная, но в обиходе вполне уместно просторечие, и оно не оскорбительно. Язык должен зависеть от ситуации.

Беседовала Мария Тимошенкова

Русская звезда в Поднебесной

Как в Китае «выкупили» Веру Житницкую

Время чтения: 7 минуты

Вера Житницкая, актриса театра и кино, сейчас снимается в китайском сериале об истории любви советского диктора и китайской девушки. Действие происходит в 1960-е годы. Вера рассказывает о том, как по-разному подходят к съемкам в России и Китае, а также о своей любви к китайским традициям.

Вера Житницкая
Вера Житницкая

— Вы привыкли к главным ролям, но в этом сериале исполняете роль сестры главного героя. Не обидно играть второстепенного персонажа?

— Нет, совершенно! Конечно, к хорошему быстро привыкаешь, но сейчас я абсолютно счастлива и мне нравится то, чем я здесь занимаюсь. Это бесценный опыт работы в совершенно другой кинореальности, которая меня очень увлекает. К тому же это история о китайской девушке, так что я бы точно не подошла на главную роль.

— Как вы вообще попали в проект?

— Роль мне досталась странным образом. Одна актриса написала мне в социальной сети, что скоро пройдут пробы в новый проект для китайского телевидения. На пробах я жутко волновалась: режиссер, оператор и продюсер сериала специально прилетели в Россию из Китая, чтобы лично отобрать актеров. У них был всего один день, а претендентов безумное количество, нужно было проявить себя с лучшей стороны, выделиться среди всех. У троих из нас это получилось, и нам предложили роли, но, признаюсь честно, было очень тяжело.

— Хорошо ли вас приняли китайские коллеги?

— Китайцы очень гостеприимные и интересные люди. Мы многому можем у них поучиться, например, они гораздо терпеливее и спокойнее. С ними приятно и легко на площадке, ведь помимо русских партнёров нам приходится работать и с китайскими, мы играем на своем языке, они — на своем. Это бывает трудно, но команда и другие актеры всегда готовы прийти на помощь, подсказать что-то. В перерывах между съемками мы развлекаемся и шутим: учим друг друга нашим языкам, потому что произношение русскими китайских звуков и наоборот звучит очень забавно.

— Какие основные отличия в производстве сериалов у нас и в Китае?

— Китайцы очень организованные и трудолюбивые. У них все делается четко, быстро, по заранее согласованному расписанию. Снимать они стараются с одного дубля, поэтому перед началом съемок всегда объясняют нашу задачу по максимуму, чтобы не переснимать несколько раз. Конечно, иногда возникают определенные «трудности перевода», но это не сильно тормозит процесс.

Очень непривычно, что съемочная площадка готова к съемкам буквально за пять минут, настолько серьезно они подходят к процессу. В России все совершенно не так, съемки могут перенести, отменить, поменять в последний момент сцену, внезапно переписать сценарий — для нас это нормально, поэтому поначалу китайская точность казалась странной. Сейчас я привыкла и понимаю, насколько это на самом деле облегчает процесс. Этому нам явно стоит поучиться у китайских коллег.

Еще у них обязательно обед ровно в двенадцать часов, даже если не досняли сцену, все должны передохнуть. Также параллельно работают три группы в разных местах, поэтому кино они снимают просто с космической скоростью.

Есть ещё одно отличие: если в России мы привыкли, что нам предоставляют график съёмок чуть ли не на несколько месяцев вперед, так что их можно совместить с другими съёмками, китайцы как бы «выкупают» актёров на весь период съёмок. Поэтому китайские актёры не могут сниматься больше чем в одном проекте. Мне лично в этом плане ближе наша система — не люблю сидеть без дела, если можно самостоятельно планировать свое время.

— Нравится ли вам в Китае?

— Честно говоря, я ждала от Китая чего-то ужасающего и совершенно непонятного. Думала, что окажусь в стране, где не говорят не то что на русском, но и на английском с трудом. На самом деле все совсем не так страшно, и найти общий язык с местными получилось почти сразу. Огромное впечатление на меня произвела природа — очень разнообразная, поэтому каждый город так или иначе остается в памяти. Я уже второй раз в Китае, и воздух здесь мне уже кажется родным, я даже по нему соскучилась. Думаю, вернусь туда еще не раз после окончания съемок.

— А какой был самый большой культурный шок, который вы испытали в Китае за это время?

— Когда мы приехали, было ещё достаточно жарко, и мы старались не упускать возможность посетить пляжи. Так вот, мы сразу заметили, что купаются в основном мужчины, женщин очень мало. Если они и появляются, то одеты в водолазные костюмы и чуть ли не в маске на лице, настолько они берегут белизну кожи. У них совсем другие стандарты красоты, и меня это очень удивило. Но в целом они такие же люди, просто со своей культурой, обычаями и, конечно, превосходной кухней!

— А вы бы могли продолжить свою актерскую карьеру именно в Китае?

— Переехать навсегда? Точно не планирую. Мне нравится местная культура, но Китай — не мой дом. Все-таки я люблю Россию и предпочитаю работать здесь, несмотря на все преимущества китайского рынка.

«Сегодня феминизм вообще не актуален»

Ирина Хакамада призналась в нелюбви к феминизму

Время чтения: 2 минуты

[responsivevoice_button voice=»Russian Female» buttontext=»Прослушать текст»]
«Сегодня феминизм вообще не актуален», – считает одна из самых успешных женщин России, Ирина Хакамада. Она не любит феминизм в его классическом понимании. Ей ближе идеи постфеминизма: Хакамада считает, что девушке необходимо объяснить, что на первом месте – она сама, а уже на втором – мужчина, но «не кошелек его», а личность.

Ирина Хакамада встретилась со студентами ВШЭ 20 сентября на ток-шоу «В точку». Она рассказала о своей политической деятельности, практике бизнес-тренера, личных увлечениях, мировоззрении и секретах успеха.

Краткая биографическая справка

Ирина Муцуовна Хакамада – российский политик, кандидат экономических наук, писатель, журналист. На данный момент своей основной деятельностью считает проведение бизнес-тренингов.
Родилась в Москве 13 апреля 1955 года. Отец – японский коммунист Муцуо Хакамада, мать – Синельникова Нина Иосифовна.
Получила образование экономиста в РУДН; защитила диссертацию на соискание учёной степени кандидата экономических наук в МГУ; получила звание доцента по специальности «политическая экономия».

Полная версия ток-шоу с Ириной Хакамадой:

Все видео канала Hit.Media на Yutube